Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– тем, кого он воспринимал как друзей, – обращаться с ним подобным образом? Откуда вдруг взялись эти эмоции? Что он сделал не так, и можно ли гарантировать, что он не сделает того же снова?

Он уже не тот мальчик.

Ренарин подсек ноги заводилы, приложив его головой об пол. Зайхель мало учил его рукопашному бою, но этот прием называл одним из основополагающих. Когда оппонент оказывается на земле, множество ситуаций становятся более управляемыми.

Остальные мальчишки на мгновение застыли, потом один вновь прижал Ренарина к стене, а другой помог подняться упавшему другу. Ренарин стерпел, анализируя собственные чувства. Он надеялся, что, если дать сдачи, это приведет его к катарсису… но нет. Это всего лишь видение. Никакие действия здесь ничего не значат. Кроме того, он теперь Сияющий. Ему полагается быть выше этого.

Ренарин собрался с духом, готовясь получить удар-другой, но тут, как и в исходной ситуации, прибежал Адолин. Милый, искренний Адолин. Он кричал, оставляя позади себя лужи спренов гнева. Мальчишек было четверо, а Адолин совсем один, но они его испугались. У него при себе был меч, но он не понадобился: достаточно было встать лицом к лицу с предводителем компании – самым старшим в ней, ровесником Адолина, – и пригрозить дуэлью.

И шквал побери, Ренарин любил брата за это. Он уже не нуждался в спасении, как тогда, но помнил, что почувствовал, когда Адолин возник, словно герой, который появляется в историях, едва первый луч прорвет тучи после Великой бури. Юный Ренарин не понимал, что мальчишки не навредили бы ему всерьез. Он боялся за свою жизнь.

Адолин Холин защищал слабых с тех пор, как научился ходить. Удивительно, что рыцарь теперь Ренарин.

«Ты поэтому решил тренироваться и стать воином? – спросил Глис. – Потому что хотел быть таким, как он?»

– Нет, – прошептал Ренарин. – Я хотел не нуждаться в нем.

«Ты только что думал о том, как тебе нравится его манера помогать».

– Нравится, – подтвердил Ренарин, глядя, как мальчишки убегают прочь. – Но, Глис, я не хочу полностью на него полагаться. Всю свою жизнь я нуждался в помощи окружающих, чего никогда не бывало с моим отцом и братом. Мне нравится думать, что это кое-чему меня научило, но, шквал побери… Этот день. Этот шквальный день!

«Что этот день сделал с юным тобой?»

– Показал мне, что нельзя доверять людям, потому что я не умею их считывать. Я годами боялся, что со всяким другом окажется, что он втайне меня ненавидит. Боялся, что, если придется драться, я окажусь ни на что не способен из-за своей болезни крови. Вот поэтому, когда у меня появился шанс стать воином, наконец надеть осколочный доспех, я за него ухватился.

Адолин обернулся к Ренарину и спросил, в порядке ли он, пообещав проучить мальчишек. Он так и сделает. Адолин уже был восходящей звездой среди поединщиков, и вскоре все поймут, что всякого, кто плохо обращается с Ренарином, ожидает вызов.

Ренарин всегда будет любить брата за это. И всегда будет болезненно переживать, что не способен сам постоять за себя.

* * *

Рлайн напевал в ритме утраты, потому что здесь, в видении… он был с Эшонай.

– Мы слишком многих теряем, – говорила она, расхаживая туда-сюда в осколочном доспехе перед их компанией, собравшейся обсудить стратегию. Они все были в боевой форме, но сидели, и она возвышалась над ними. – Если мы ничего не изменим, люди изведут нас, пока мы не превратимся в ничто. В топор без лезвия, с одной рукояткой.

Снаружи Рлайн видел старый Нарак, каким он уже никогда не будет. Открытые плато без каких-либо укреплений. Дома, сооруженные слушателями из чего попало поверх поросших кремом древних каменных строений. Высокое синее небо над похожими на острова плато.

Живя там, он сначала думал, что все уляжется. Потом люди отказались уходить и начали побеждать.

– А если заслать к ним шпионов? – предложил Тьюд.

Эшонай круто развернулась к нему. Загудела в ритме признательности, чтобы он продолжал.

– Можно поручить кому-то принять вялую форму, – развил мысль Тьюд. – Она достаточно сходна с рабской, чтобы никто из людей не заметил разницы.

– Порабощенные подают им еду, – произнесла Била тоже в ритме признательности. – Убирают. Носят тяжести. Они все время рядом.

– Точно, – сказала Эшонай. – Я это видела у них во дворце. Они не обращают на нас внимания. Для них мы почти невидимки.

– Поэтому шпион мог бы подобраться близко, – подхватил Тьюд в ритме волнения. – Он или она сможет выяснять, куда люди направляют патрули! Мы могли бы возобновить налеты вблизи военных лагерей.

– Если мы станем забирать все светсердца, – заметил Харво, – может, получится заморить людей голодом.

– Умная мысль, Тьюд, – проговорила Эшонай в ритме размышления. – Давайте для начала отправим кого-то одного, например, на лесопилку выше по реке, и посмотрим, как с ним будут обращаться. Выясним, сколько ему удастся продержаться незамеченным.

Рлайн не сознавал, до чего болезненно окажется вспоминать тот день. Он настроился на ритм напряжения, думая о том, что сейчас произойдет, ведь первым вызвался Тьюд.

– Я мог бы сам это сделать, – сказал он. – Я знаю дорогу.

– Не дури, Тьюд, – отозвалась Эшонай. – А если люди сразу же нападут на тебя? Мы не можем себе позволить лишиться твоих воинских талантов.

– Хотя наши запасы продовольствия, вероятно, скажут нам спасибо, если ты уйдешь… – со смехом добавила Била.

Рлайн зажмурился, и ритм напряжения загрохотал в его сознании.

Следующей попыталась вызваться Била, но Тьюд возразил:

– Я не могу тебя потерять.

Харво сочли слишком ценным для земледелия, и его кандидатуру тоже отклонили. А Тюса играла важную роль в исследованиях.

Повисла тишина.

– Я это сделаю, – произнес Рлайн, открыв глаза.

Все посмотрели на него, и некоторые так, как будто вообще забыли, что он присутствует в комнате. Они только что рассуждали о том, насколько паршуны невидимы для людей, но с ним они зачастую обходились точно так же.

Он ждал, что кто-нибудь возразит или хотя бы скажет, что ему будет не хватать Рлайна. Однако все лишь встрепенулись.

– Блестящая идея, – одобрил Тьюд.

– Ты идеальная кандидатура, – согласилась Тюса.

Даже Харво, один из его лучших друзей, ничего не сказал. Между ними до сих пор сохранялась некоторая неловкость – из-за того, что случилось, когда Рлайн был в брачной форме. Вряд ли это сильно изменило отношение остальных: они считали произошедшее забавным, как и многое из того, что случалось в брачной форме.

Нет, они просто… что уж там, не знали его. И не стремились узнать. Он всегда был рядом, но это никогда не имело значения. Тихоня с краю компании.

– У тебя