Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Венли закрыла глаза, вслушиваясь в странный тон, на который шла. По мере продвижения вглубь равнин он становился отчетливее и чище. Она вдохнула насыщенный воздух, пошла вперед, разведя руки в стороны.

И тут же споткнулась, зацепившись ногой за лозу под водой. Выровнялась, не упав, и настроилась на ритм смущения. Пожалуй, глаза закрывать не стоит.

Водный поток, пусть и неглубокий, становился коварным. Дно ущелий было по большей части ровным – результат оседания крема в противовес эрозии, отчего возникало своего рода равновесие, за счет которого ущелья не заполнялись. Венли думала, что в конце концов эрозия победит, – особенно после того, как увидела это на восточной окраине Расколотых равнин, – но пройдет, вероятно, еще много веков.

– Мне не нравится идти по этой воде, – сказала Била, шлепая при каждом шаге. – Мозг упорно настраивается на ритм ужаса и говорит, что этот ручеек означает начало Великой бури.

– В Бурю бурь дождя намного меньше, чем в Великую, – утешила ее Венли. – С нами все должно быть в порядке.

Била подняла самосвет к лицу и уставилась вверх, в гневное небо.

– По крайней мере, нам вроде не придется снова пережить встречу Бури бурь с Великой бурей.

Венли слышала рассказы о том, как слушатели в ночи уходили по ущельям, когда случилось то первое ужасающее столкновение двух бурь. Сама она тогда находилась на плато. Казалось, с тех пор прошла целая жизнь, а воспоминания принадлежали кому-то другому.

Внутри забилась Тимбре. Теория: столкновение бури с бурей никогда больше не выходило таким неистовым, как в первый раз, когда рушились целые плато. Может, это еще одна подсказка? Не здешняя ли местность стала причиной разрушительной силы схождения бурь? Не потому ли другие оказывались слабее, что случались в иных местах? Или же дело обстоит так, как они предполагали изначально: разрушительность первого схождения вызвало яростное рождение Бури бурь?

Ответов у Венли не было, и она повела соплеменников дальше, пока они не уперлись в препятствие: похожее на плотину естественное нагромождение. Возникло оно потому, что между стенами ущелья застряло бревно. С преграды лился водопад, а возможные опоры из дерева и костей поросли мхом. Венли мороз продрал по коже, и она настроилась на ритм ужаса при одной только мысли о том, что придется перелезать через это – и прикасаться к мертвым.

Все замерли в нерешительности вокруг и позади нее. Сверху упала тень, закрыв яростный красный свет над головой. Это Тучегром, склонившись, осмотрел препятствие. Он протянул к Венли длинные жвала, растущие возле пасти, подвижные, толщиной с руку певца. Все ее ритмы замерли, когда ущельный демон подхватил ее похожими на руки отростками и, подняв к своему подбородку, пополз через преграду. Его примеру последовали другие ущельные демоны и в несколько ходок перенесли певцов. Они легко перелезали через плотину, передвигаясь, как часто делали здесь: упираясь конечностями в стены ущелья. Их передние ноги были сильными и мощными, но не предназначенными для того, чтобы что-то хватать или поднимать. Зато меньшего размера жвала под самой головой отличались отменной подвижностью.

Венли вернулась к ритмам и глубоко задышала, стоя по пояс в воде по другую сторону плотины, поскольку здесь образовался пруд. Следующей, кого ущельные демоны поставили на землю, оказалась Лешви. Венли настроилась на ритм напряжения: они со Сплавленной мало взаимодействовали в последние дни. Обе не вполне понимали, в каких они теперь отношениях.

Лешви смерила ее взглядом и запела в ритме мучения:

– Не знаю, Венли, смогу ли жить так дальше. Я тысячелетиями была полубожеством. А теперь… стою и дрожу в мокрой одежде.

– Ты бы предпочла вернуться к нему? – спросила Венли. – Снова принадлежать ему, сражаться в войне, в которую не веришь? Убивать, чтобы снова жить в комфорте?

Ритм Лешви сменился на порицание, и она бросила на Венли гневный взгляд. С явным усилием переключилась на уход и отвела глаза.

– Тебе хватило сил, – сказала Венли в ритме похвалы, – воспротивиться своим приказам, своим соплеменникам и своему богу, потому что ты знала, что так правильно. То было самое трудное, Лешви. Просто продолжай.

– Это вовсе не просто. Я много-много лет шлифовала прежнюю роль! Теперь же… – Лешви окинула взглядом свою мокрую одежду, разведя руки в стороны. – Теперь… для чего я здесь вообще? Что я делаю? Мне нечем вам помочь.

– Но это не так, – возразила Венли. – Если мы повстречаем патруль армии Вражды, они, возможно, не будут знать, что ты сменила сторону. Они подчинятся настолько прославленной Сплавленной. Ты наша последняя защита в случае обнаружения.

Лешви задумалась, загудев в ритме размышления.

– Мы найдем тебе новое место, – пообещала Венли. – Среди слушателей. Пусть ты не будешь среди нас божеством – мы не примем никаких богов, – но у тебя будет кое-что получше. Свобода.

– Свобода… – повторила Лешви. – Как же давно это было… – Она взглянула вверх. – Но смогу ли я быть свободной, не будучи способна воспарить?

Вскоре ущельные демоны перенесли через препятствие всех слушателей. Самосвет в руке Венли озарил глаза Тучегрома, когда он склонился рядом. Всю его морду покрывали пластины, глаза выглядывали из их сочленения. Венли почудилось, что от него долетает ритм любопытства.

– Ты не меньше нас хочешь найти источник песни, – сказала она.

Он посмотрел вглубь равнин, к центру, до которого все еще оставалось много часов пути. Склонив голову, он дернул длинными жвалами. Венли проследила направление его взгляда и в свете трескучей молнии увидела что-то в ущелье. Еще одну преграду, стиснутую стенами, но выше. Не образующую на этот раз плотину.

– Посмотрим? – спросила она.

В ответ Тучегром снова подхватил ее, отчего с нее ручьем потекла холодная вода, и поднял повыше, давая рассмотреть…

Мост.

Из тех, что использовали люди. Старый, иссеченный, поросший скрепунами и сланцекорником, застрявший здесь в двадцати футах над землей. Нижнюю сторону покрывал мох, а кое-где начали зацепляться камнепочки. Венли разглядела на дереве щербины там, куда во время атаки попадали стрелы, выпущенные ее соплеменниками.

Мертвец иного рода. Венли протянула руку и коснулась дерева, проецируя в сознание державшего ее за подмышки ущельного демона, как бы выглядел мост, будучи новым. Слушатели полагали, что зверям нравятся подобные объяснения.

Тучегром опустил ее на землю, и все вместе они продолжили путь к центру, к источнику звука. И чем ближе они подходили, тем яснее становился дисгармоничный тон и хаотичный ритм.

* * *

Ясна напряженно сидела вместе с королевой Фэн и письмоводительницами, наблюдая, как пишет даль-перо.

«Ваше величество, мы подобрались вплотную, – сообщала на другом конце письмоводительница ветробегунов. – Дождались раннего утра, когда воздушные силы противника, судя по всему,