Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Она единственная из всех проявила хоть намек на колебания, прежде чем отправить его навстречу опасности. Однако она как военачальник была вынуждена сосредоточить внимание на благе народа в целом.

– Ты хороший боец и сумеешь выбраться, если дело обернется худо. Спасибо за предложение, Рлайн. Думаю, это сработает.

В тот момент он испытал гордость оттого, что может быть полезным не только своими знаниями в области земледелия. С этого дня он начал готовиться стать шпионом и пробраться к людям. Но в последующие годы многое пойдет не так. Он допустит ошибки, и кое-кто из людей сообразит, что он способен мыслить яснее их паршунов. Он будет передавать соплеменникам необходимые сведения, но отнюдь не так много, как надеялся, потому что светлоглазые всегда будут выставлять его вон во время важных обсуждений.

В конце концов он окажется в Четвертом мосту. И там раз за разом будет мысленно возвращаться в этот день, к этому собранию.

И напевать в ритме тоски, вспоминая, что ни один из его друзей не раскрыл рта, чтобы попросить его остаться.

80. Взгляд в будущее

Я готов принять, что мы не можем продолжать так дальше.

Адолин взобрался на вершину одной из азимирских башен, где располагался наблюдательный пункт. Отсюда море бронзовых куполов, отполированных до зеркального блеска и отражавших золотой солнечный свет, выглядело поистине впечатляюще. Азимир – город солнышек.

Над азирскими разведчиками на пару дюймов возвышался Колот, в своем сине-белом мундире резко контрастируя с их многоцветными кушаками и шляпами.

– Ну что же, – произнес Адолин, пересекая маленькую площадку и подходя вплотную к ограждению, – дайте-ка посмотреть.

Колот передал ему подзорную трубу…

Так-так. Это еще что?

Адолин поднял повыше прибор, походивший на две маленькие подзорные трубы, сцепленные металлическими петлями.

– Это называется бинокль, – сказал Колот.

– Фабриаль? – уточнил Адолин, заметив снизу конструкцию с самосветами.

– Да, но линзам он, судя по всему, не требуется. Вот, покрутите колесико сверху, чтобы сменить фокусировку.

Адолин поднес штуковину к глазам, обозревая с башни город и подстраивая изображение, как ему показали. Шквал!.. Устройство работало великолепно, увеличивало лучше любой подзорной трубы – благодаря объемному восприятию.

– Посмотрите направо вверх, – посоветовал Колот. – Потом для активации фабриальной части сосредоточьтесь на поиске живых объектов, видимых только через линзы.

Адолин нахмурился.

– Меня не спрашивайте, – сказал Колот. – Очевидно, нужно обозначить спрену фабриаля, чего вы хотите, иначе он просто отыщет ближайших людей, то есть нас.

Отыщет ближайших… Адолин подскочил, когда при осмотре определенного участка неба в линзах зажглись огоньки. Он сфокусировался на этом месте, покрутил колесико для приближения и обнаружил, что может разглядеть в воздухе группу из четырех Небесных.

– Шквал…

Он опустил бинокль, сощурился и убедился, что не в состоянии ничего высмотреть. Снова поднес бинокль к глазам и, хоть фигурки и оставались довольно мелкими, сумел разглядеть развевающиеся на ветру длинные ленты их одеяний.

– Мне нужно столько таких приборов, сколько можно добыть, – сказал Адолин. – Хочу сотню таких. Хочу, чтобы они были в руках у каждого разведчика, каждой письмоводительницы, каждого бойца в тылу и у каждого телохранителя.

Колот усмехнулся:

– У азирцев есть одна пара, которую наконец заставили работать вчера. Не думаю, что прибор продается. Но… что уж там, сквозь него мы заглядываем в будущее, не находите?

– Верно, шквал побери! – откликнулся Адолин, рассматривая фигурки. – Их немного, но мне не нравится видеть подкрепления противника в любом количестве. – («Что бы это значило?»)

– Передайте всем, чтобы были начеку, только потихоньку. Найдите Нотума и пришлите ко мне. Сегодня что-то случится – и, вероятно, скоро.

* * *

Навани шла по переходам Уритиру в прошлом. И все здесь было до того неправильно! В Физической реальности она начала привыкать к новой версии башни: к ярко светящим огонькам в камне, к спренам на каждом углу и к всеобъемлющему чувству готовности к действию. К бурлению насосов, к потокам воздуха, к процветанию людей.

Также она хорошо помнила спящую башню. Сонно потухшие тысячи лет назад огни. Системы, работавшие на уровне минимального обеспечения. Город, ожидавший обновления.

Башня в этом видении пребывала в промежуточном состоянии. Встроенные в многоцветный камень огни светили, но слабо и тускло. Системы работали с перебоями, а спрены испуганно прятались по углам. Из восстановленных записей Навани знала, что происходит: Сияющие покидают башню. Она погружается в сон.

От этого пограничного состояния, будто у наполовину сформированного существа, Навани делалось не по себе. Неся Гэва на руках, она поймала себя на том, что на каждом перекрестке нервно оглядывается через плечо.

Далинар словно бы не замечал неправильности: его внимание было приковано к Сияющему из другого его видения. К тому, кто первым оставит свои осколки. Узокователи шли за ним по одному из главных переходов Уритиру, и люди расступались перед ним, видя развевающийся синий плащ и великолепный живой осколочный доспех, судя по которому это был ветробегун. Его доспех превосходил изяществом большинство других и источал свечение правильного оттенка, хотя символ на нем являлся архаичным вариантом глифа, означавшего «мир».

Навани с Далинаром следовали за ним, влившись в поток людей, пробиравшихся наружу, к Клятвенным вратам. Все они были одеты по-дорожному, везли пожитки на тележках и несли детей. В оставленных скудных записях не говорилось, почему башню покинули. Вероятно, дать ответ мог Сородич, но в последние дни было столько дел, что Навани не пришло в голову спросить.

Люди запрудили главные ворота, но ветробегун поднялся в воздух и пролетел над ними. Навани не знала, кем они с Далинаром видятся окружающим, но, судя по всему, никем важным, поскольку им приходилось проталкиваться вперед. К счастью, Далинар в подобных делах был весьма хорош.

Они добрались до переднего края толпы, пробившись через ворота, и стали свидетелями противостояния. Здесь собралась группа Сияющих в разномастной одежде, больше сотни. По-видимому, у них не существовало единой формы одежды, хотя многие носили такамы, мужчины – с распахнутыми на груди, похожими на мантии рубашками, а женщины – с грудными повязками.

Вид старинного платья, наследия ее народа, удивительным образом воодушевлял Навани. В нем было что-то знакомое после странных обычаев и одеяний совсем далекой древности. Многие темноглазые вокруг нее носили сходную одежду, но люди из других стран, например азирцы, были одеты иначе.

Судя по тому, что многие из собравшихся Сияющих парили в воздухе, они принадлежали или к ветробегунам, или к неболомам. Вероятнее было второе, поскольку, когда тот, за кем шли Навани с Далинаром, приземлился перед ними в своем доспехе, они