Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Адолин улыбнулся:

– Зарб, порой вы говорите как Ясна. Никогда, наверное, не привыкну к тому, что вам всем приходится учить историю, чтобы стать солдатами.

– Это дает некоторые преимущества, – ответил Кушкам. – В то же время алетийский метод по-своему чарует. Вы не тратите время на обучение мужчин письму или пению. Вы засовываете их в доспехи, даете в руки меч и учите убивать. Не зря из всех армий мира больше всего боятся вашей.

– Что ж, если вы правы насчет трона, то нам известна их цель. Нашим вторым рубежом обороны должен стать дворец.

– Знай цели своего врага, – произнес Кушкам. – Это всегда дает преимущество. Я подумаю над тем, как укрепить этот рубеж, однако… если дела и дальше пойдут так же, как сейчас, нам может просто не хватить войск для защиты стен дворца. А пока я хочу убедиться, что наши резервы готовы к сегодняшнему прорыву.

Адолин кивнул и удалился, намереваясь проведать свой доспех. Однако, проходя по балкону, он наткнулся на юную азирку, с трудом натягивавшую лук. Он подавил зевок, кивая Мэй Аладар, и попытался припомнить имя девчонки.

Забра. Точно.

– Труднее, чем кажется, да, Забра? – спросил Адолин.

– Его сделали слишком тугим, – пожаловалась она. – Я знаю, есть луки с меньшим натяжением.

– Мы сражаемся с певцами, – пояснил он. – В основном с боевыми формами. У них хорошее снаряжение и природная броня. Чтобы иметь хоть какие-то шансы их уложить, нам нужны луки с хорошей силой натяжения.

Забра сникла. Ростом она не уступала многим солдатам, но была тонкой и гибкой.

– У Мэй это получается, – прошептала она.

– Капитан Аладар тренируется стрелять из лука десять лет, – ответил Адолин. – Помнится, я говорил тебе, что на то, чтобы прийти в хорошую форму, потребуются годы.

– Императору годы не требуются, – пробормотала она и сжалась, озираясь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости нет лучников-азирцев. – Я знаю, что вы его тренируете. Об этом все шепчутся. Он никогда не держал меч в руках, но вы собираетесь поставить его на передовую.

– На передовую? – прыснул Адолин.

– Может быть. В чем разница? Сейчас вы скажете, это потому, что он мужчина? И занимает важное положение?

– Ну, важное положение в вашей культуре означает, что в бой он не пойдет. Но ты ведь знаешь, что в юности он учился обращаться с ножами?

– Нам… не полагается говорить о тех временах.

– Трудно, должно быть, – заметил Адолин. – Так или иначе, у него есть хорошие боевые рефлексы, и с ними я уже могу работать. И наконец, есть один важный фактор.

Забра нахмурилась в полумраке, силясь понять, какой именно.

– Осколочный доспех, – подсказал он. – Формально все доспехи в империи принадлежат императору. Если ему однажды придется надеть один из них ради собственной безопасности, я хочу, чтобы он был в состоянии с ним управиться. Если он когда-либо окажется на поле боя, то в доспехе. А это отлично уравновешивает недостаток навыков.

– То есть… – тихо произнесла Забра, – вы говорите, что мне нужно раздобыть себе осколочный доспех.

– Удачи.

– Это ведь возможно. Надо просто убить кого-то, у кого такой есть?

Она смерила Адолина взглядом, будто оценивая, но, увидев его ошалевшее выражение лица, улыбнулась:

– Или можно пойти разумным путем и найти себе спрена. Пожалуй, мне бы понравилась способность плавить камни взглядом.

Адолин улыбнулся в ответ, а Мэй взяла у Забры лук и отправила ее с поручением проверить запасы стрел.

– Извините, – сказал Адолин, когда азирка ушла. – Мне следовало спросить, прежде чем вешать ее на вас.

– О, ее легко замотивировать, а это полезно, – отозвалась Мэй. – Выглядите усталым.

– Я не устал.

– По виду не скажешь.

– Здесь слишком темно, чтобы вы могли судить.

– Вы только что зевнули. Сколько вы спали?

– Вы что, моя мать?

– Я ваша бывшая. Что делает меня здесь ближайшим представителем вашей жены. К тому же формально я являюсь главой ваших письмоводительниц на эту кампанию. Так что…

– Спал недостаточно, – признал Адолин, сворачивая мыслями к Шаллан и беспокойству за нее. – Но больше, чем мне по ощущениям следовало бы. Мэй, я пока в форме. Честно.

Какая-нибудь из его обычных письмоводительниц на этом бы и успокоилась: они знали, что, если начать давить, он станет давить в ответ и что ему можно доверить принятие подобного решения. Мэй же не утратила скептического выражения. Однако прежде чем она успела приказать ему отправиться спать, в балконную дверь ворвалась полоса голубого света.

Нотум принял облик спрена в человеческий рост.

– Сэр, я нужен?

– Ты все еще можешь заглянуть в Шейдсмар? – спросил Адолин. – Ты же не связан полноценными узами.

– Я не связан никакими узами, – ответил Нотум и закрыл глаза. – Вижу урывками. Не думаю, что смогу сказать многое. Полагаю, враг собрал значительную часть сил для штурма на этой стороне. Это… – Он запнулся. – Подождите.

– Сплавленные? – спросил Адолин, и сердце у него упало.

– Да, – подтвердил Нотум. – И того хуже. Обширная тень. Красные глаза. Это душа громолома. Это…

Адолин побежал, поднимая тревогу и требуя доспех. Он вылетел из купола под сигналы трубы. Покрутился в разные стороны, стоя на окружавшем купол возвышении, пока не увидел, как в поле под самыми стенами Азимира поднимается нечто громадное.

Явился его величайший страх в облике горы камня – и она намеревалась вскрыть купол.

81. Ученый с копьем

Так вышло, что в этом я никогда не был хорош. Десять тысяч лет, а некоторым вещам я просто не в состоянии научиться.

Враг пришел. И обрушился на Нарак-один – в точности так, как не хотел Сигзил.

И теперь Сигзил сражался, надеясь, что уловка со светоплетением отвлечет внимание противника. Пока же приходилось удерживать небеса, выжигая серебристым копьем глаза врагов. Он летел от одной стычки к другой, а Вьента носилась вокруг него в образе женщины, закутанной в развевающуюся ткань. Сигзил знал, что ей комфортнее быть незримой, тем не менее она оставалась видимой, чтобы подбодрить его во время полета сквозь вездесущую тьму Бури бурь.

«Продолжай, Сигзил. Здесь тебе место: ученому с копьем».

На родине он не прижился среди ученых, потому что ему не нравилось сидеть и читать в душных кабинетах. Ему хотелось заниматься исследованиями в поле, учиться и набираться опыта. Поэтому наставник Хойд и выбрал его в ученики. Поэтому же он был эффективен как ветробегун.

И поэтому же он теперь мог вести за собой.

Он призвал осколочное копье и рухнул с высоты вместе с тремя десятками