Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

им попытаться, как Моаш, пользуясь сплетениями, отрезал им путь к отступлению. Лейтен взглянул на мчавшегося к нему Сигзила, их разделяли тридцать ярдов, затем указал руками в стороны. Оруженосцы разбежались в противоположных направлениях. Лейтен остался на месте, чтобы отвлечь Моаша.

Нет. Нет, нет, НЕТ!

Лейтен держался доблестно, сражаясь простым кинжалом против Клинка Чести. Он благоразумно увернулся от первого удара и перешел врукопашную, на несколько мгновений задержав Моаша.

В следующую секунду прибежал Сигзил и всадил особый нож Моашу в спину, пока тот боролся с Лейтеном. Моаш даже не вздрогнул, однако обернулся на Сигзила. Глаза его целиком состояли из кристаллов. Их заменили два наполненных пустосветом бриллианта. Более того, они, похоже, пронзали череп, поскольку их фрагменты торчали из затылка и висков Моаша. Будто проросли в мозг, как грибы. Почти корона из кристаллов.

Сигзил отшатнулся, выдернув кинжал, ошарашенный этим нечеловеческим взглядом.

Моаш отшвырнул Лейтена – тот застонал, упав на землю, но остался жив. Развернувшись, Моаш выставил перед собой клинок. В другой руке предатель держал окровавленный нож, искривлявший воздух.

Пригвоздив Сигзила своим невозможным взглядом, он улыбнулся.

Сигзил поднял оружие. Хотя странный металл в центре лезвия мог остановить осколочный клинок, он сейчас был обычным человеком с ножом против Сияющего со всеми способностями. Поэтому Сигзил не стал совершать глупость – во всяком случае, еще большую глупость, – а попытался заболтать Моаша, держась на безопасном расстоянии.

– Моаш, – сказал он, – ты не обязан это делать.

– Конечно не обязан.

– Тогда почему? – спросил Сигзил с неподдельной болью.

– Ты спрашиваешь врага, почему он с тобой сражается?

– Мы не всегда были врагами! – сказал Сигзил, медленно смещаясь ближе к стонавшему на земле Лейтену.

– Мы были братьями, Сиг, – проговорил Моаш. – Но потом вы предпочли мне алетийских светлоглазых: пошли к ним после того, как они нас убивали, унижали. После всего этого вы стали рубигончими у ноги Холинов. – Он ткнул мечом, как пальцем. – Раньше я избегал эмоций. Отвергал их. Теперь я им рад. Для меня это такой же меч, как этот клинок.

– Но…

Сигзил осекся, потому что Моаш, чьи веки над светящимися кристаллическими глазами моргали как обычно, взглянул вверх.

– Он меня видит, – прошептала Вьента. – Сигзил, эти его глаза способны меня видеть!

– Уходи, – прошипел Сигзил. – Сейчас же.

Собравшись, он бросился вперед, надеясь достать Моаша, пока тот отвлекся. Но Моаш сплел себя с верхом и взмахнул ножом, искривлявшим воздух.

Сигзил услышал пронзительный вопль, от которого внутри у него все перевернулось. Но Моаш поразил не Вьенту.

Лейтен надрывно закричал и потянулся вверх окровавленными пальцами. Моаш тяжело ранил его во время стычки.

– Этения, – прошептал Лейтен. – Нет…

Моаш отплыл по воздуху от Сигзила, легко уйдя из его зоны поражения, и приземлился рядом с Лейтеном. Антибуресветный нож Моаш вонзил ему прямо в грудь.

– НЕТ!!! – возопил Сигзил.

Выпрямившись, Моаш оглянулся на крики: сюда бежало целое подразделение, приведенное оруженосцами. Он соединил запястья в приветствии Четвертого моста, а затем взмыл в небо и унесся во тьму.

Сигзил, плача, подошел к Лейтену, истекавшему кровью.

– Прости, Сиг, – прохрипел тот. – Мы… мы не собирались вступать в бой… Мы были в воздухе, когда он налетел на нас… активировал устройство, и мы упали…

– Не разговаривай, – сказал Сигзил, беспомощно зажимая раны друга. Они были слишком глубокие.

Он подхватил Лейтена под мышки.

– Надо выбраться из этого пузыря, чтобы тебя смогли вылечить.

– Я совершил глупость… – пробормотал Лейтен. – Сиг, я дал ему добраться до еще одного из нас. Я…

Сигзил медленно поволок более крупного, чем сам он, парня, хотя знал из медицинской подготовки, что человека с такими ранами лучше не перемещать. Но в пределах поля действия фабриаля у Лейтена не было никаких шансов.

– Я… я что-то вижу, Сиг. Вижу тебя… Шквал, я и есть ты…

– Не…

– Я умираю! – закричал Лейтен, содрогаясь в конвульсиях. – Ученый с копьем! Я умираю от руки друга! Мой спрен кричит, при смерти, и я понимаю, что из меня не вышло лидера! Я не капитан! Я ничто! Вайр наносит удар, и мои глаза выгорают!

Через несколько мгновений Сигзила нашли двое гранетанцоров, которых привели оруженосцы. Он плакал, лихорадочно зашивая окровавленными пальцами раны человека, который уже умер.

Фабриаль оказался спрятан в полом камне, где его трудно было заметить. Подоспевшие на помощь дезактивировали его. С печальными лицами они столпились вокруг Сигзила. В его голове звучали те последние слова, предсмертный бред, пророчивший смерть самого Сигзила и Вьенты от беспощадной руки, забравшей Тефта и Лейтена.

82. Первоочередная цель науки

В прошлом я слишком крепко вцеплялся. Я поработал над этим, но теперь нахожу, что порой моя хватка оказывается слишком слаба.

Навани плелась по плато перед Уритиру, ощущая невероятный, пугающий груз невежества. Для обитателей видения, где она наблюдала уход неболомов, она выглядела узокователем, умершим много веков назад, тем, при ком башня стала мерзлой и негостеприимной. Навани окутывал студеный воздух, притягивая спренов холода, похожих на растущие из земли сосульки и кубики льда. Все это было ей хорошо знакомо до пробуждения башни. Навани обернулась к толпе: многие дрожали, крепко обхватив себя руками. Они носили распахнутые на груди мантии и юбки по колено, что делало их удручающе неготовыми к столь внезапному приступу зимы.

Но почему? Почему башня отказала? Из-за разногласий между орденами? Со времен Опустошений прошли тысячелетия. Некогда Сияющих возглавляли Вестники и Честь, теперь же божественных наставников не было, как и общего врага. Не стоит удивляться, что дело дошло до грызни между орденами.

Направляясь к молчаливой толпе, Навани мимоходом вдохнула буресвет – что давалось легко, ведь эта реальность была залита им целиком – и попыталась ощутить башню. Вместо ожидаемых ритмов она услышала лишь низкое гудение.

Однако в ходе поисков она нашла… что-то. Линию? Бледно-голубую световую нить? Навани ахнула: хотя Далинар и объяснял, что позволяют видеть его силы, да и она сама временами чувствовала Связи, но ей еще не удавалось обнаружить эти линии. Раньше она пробовала дозваться Сородича и всякий раз терпела неудачу. Но может быть, здесь, вблизи копии башни…

Она прикоснулась к нити пальцами и, проследив ее мысленно, услышала ритм – едва различимый, но восхитительно знакомый.

«Навани? – раздался голос Сородича, слабый и далекий. – Это ты!»

«Да».

«Я внезапно тебя чувствую, во мне и в то же время нет. Как это?»

«Я нахожусь в видении, – сказала она. – О днях перед самым твоим погружением в сон. Только что видела, как ушли неболомы. Сородич, ты