Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

– Нам нужно проскочить немного дальше, – сказала Навани, – и при этом не потеряться.

– Не знаю, достаточный ли у нас уровень контроля для этого. Мы тут все еще пробираемся на ощупь. Если бы мы понимали, что делаем, вероятно, смогли бы перескочить из первого видения сразу туда, куда хотели.

– Верно. Но, Далинар, по-моему, ты недооцениваешь то, сколь многому мы научились. Если вдуматься, мы, вообще-то, добились немалых успехов в управлении нашим положением.

– Пожалуй, ты права. И Культивация ведь призывала меня изучить прошлое. Это я сделал. Так что дальше…

– Мы проведем еще одну маленькую пробу, – сказала Навани. – Уточнение на основе того, что уже узнали. Как ты отправил меня исполнять именно эту роль в видении?

– Усилил линию, соединявшую тебя с Мелиши. Я предположил, что это сработает, поскольку вы оба узокователи башни.

– И тем самым проявил новый вид контроля над видением, – задумчиво проговорила она. – В основе науки лежит контроль. Способность повторить тот же опыт, получить тот же результат, затем использовать его в своих целях.

– То есть… ты хочешь сказать, что, если мы способны контролировать видения в малой степени, сможем и в большей?

– Да, – подтвердила Навани, вставая. – Воспроизводимость результата – один из основополагающих шагов к пониманию мира. Добившись повторения результата, можно приступать к поискам истины.

– Однако я не знаю, смогу ли повторить то, что сделал, – сказал Далинар. – У меня получилось, потому что вы оба узокователи и установить между вами Связь показалось правильным.

– Установи Связь между мной и кем-то другим. – Она указала на людей, идущих мимо с пожитками к Клятвенным вратам. – Вот с этой женщиной.

– Почему именно с ней?

– У нее двое детей, мальчик и девочка. Как и у меня. Она примерно моего возраста и, судя по осанке, полна чувства собственного достоинства, хотя идет одна, без мужа. Как было и со мной в годы после смерти Гавилара.

– Странно… – сказал Далинар.

Она взглянула на него.

– Изложив все это, ты создала минимальную Связь с этой женщиной, – пояснил он.

– Восприятие, – заметила она, припомнив исследования в области спренов. – Восприятие, Далинар, меняет инвеституру. Шут рассказывал об этом месте и о том, что оно является изменчивой сетью Связей.

– Он также говорил, что оно выходит за рамки понимания.

– Он сказал, что оно выходит за рамки нашего понимания, – уточнила Навани. – Но это верно для всех природных явлений в самом начале. Долг ученых – делать прежде непознаваемое настолько заурядным, что можно носить его на предплечье и не думать о нем.

Далинар взглянул на часовой фабриаль, кивнул и, закрыв глаза, сосредоточился.

В следующее мгновение Навани оказалась на месте той женщины. При ней был большой вьюк с семейным скарбом и двое детей. Сработало. Навани бросила взгляд через пустынное плато на Далинара и стоявшего рядом узокователя Мелиши. Последний приложил руку ко лбу, будто в замешательстве, а затем бросился к башне.

Великолепно! Навани успокоила двоих подростков, отправила их дальше с вещами – хоть она и знала, что они ненастоящие, ничего не могла с собой поделать – и направилась к Далинару. Он беседовал с Гэвом, проснувшимся у него на коленях.

– Все хорошо, деда, – говорил малыш. – Папа сказал мне, что все будет хорошо.

– Ты его слышал? – уточнил Далинар. – Голос Элокара?

Гэв сонно кивнул.

– А это возможно? – спросила Навани.

– Не знаю, – прошептал Далинар. – Мне кажется… будто иногда я слышу голос Эви. Может, мой разум просто это воображает. В любом случае ребенка это вроде успокоило.

Навани кивнула, взглядом провожая Мелиши.

– Итак, – произнес Далинар, – при определенных обстоятельствах мы можем выбирать, кем нас воспринимают в видениях. Звучит как нечто полезное. Но нам все еще нужно перескочить на несколько лет вперед в погоне за тайнами ветробегуна.

– Ты использовал Буреотца в качестве якоря, – сказала Навани. – Как? Можешь объяснить?

– Я был зол на него и знал, что он знает, что мне нужно увидеть. Я использовал свою Связь с ним: хлопнул в ладоши и сделал так, что мы переместились сюда.

– Потому что Буреотец думал об этом, – проговорила Навани. – Те самые тайны, что он пытался скрыть, крутились у него в уме, что и создало для нас Связь. – Она глубоко вздохнула. – В этом сходство с другими якорями, которые имели то или иное отношение к просмотренным нами событиям. Итак, мы на пути к Отступничеству и тому ветробегуну, Гариту. Это наша цель: выяснить, почему и как умер Честь.

Она посмотрела на Далинара, и он встал, потревожив Гэва.

– Навани, это работает. Не знаю, укрепляешь ли ты то, что уже существует, или создаешь нечто новое, но, кажется, я вижу путь.

– Его знает Буреотец, – сказала Навани, – а с ним у тебя глубинная Связь. Рошар знает, что произошло. Эти события – начало цепочки, приведшей к тому, что мы с тобой стали узокователями. Это не просто тайна, это наследие наших предков.

Далинар посмотрел ей в глаза и кивнул. У него была готова Связь, дорога вперед. Якорь, вылепленный из их собственной природы, истории и уз.

– Навани, я в восхищении. Я и не представлял, что твои научные методы помогут нам понять пути богов.

– Понимание путей Бога – первоочередная цель науки.

На этих ее словах он привел в действие свои силы.

И они очутились на поле боя напротив выстроившихся певцов. Навани, Далинар и Гэв находились среди Сияющих, а в отдалении к шатру шагал все тот же ветробегун. Теперь он выглядел лет на десять старше, в волосах появилась седина. Тот же возраст, что и в видении, где Далинар наблюдал его впервые – в день Отступничества.

* * *

Громолом обрушил сверху кулак, кроша мостовую. Камни содрогнулись в судороге, и Адолина, по которому тварь едва не попала, швырнуло на землю. Он поспешно отполз назад на четвереньках, вынужденно бросив молот.

Чудовище подняло кулак, и с него дождем посыпались обломки булыжников. Этот громолом ходил, припадая к земле: на двух ногах, но, если бы он не подгибал длинные ручищи при ходьбе, они бы скребли по камню. Он снова молча атаковал, и тут на него с обеих сторон налетели солдаты Адолина, заливая камень у него под ногами маслом, вытекающим из бочонков у них за спинами. Другие солдаты разбили в начале улицы бочки покрупнее, пустив масло ручьем.

Адолин отдувался в шлеме, таща на одном плече огромную цепь. Другой ее конец уходил футов на сорок назад, к повозке, которую князь отцепил от Храбреца. Конь приплясывал и фыркал, но следовал строгому приказу оставаться на месте: облитая маслом неровная мостовая – верный способ сломать ногу.

«Так, – подумал Адолин, – просто обмотать цепь вокруг