Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

которую он нацелился. Тварь снова махнула ногой, подбросив его в воздух, и он с ужасом почувствовал, как перемазанные в масле, закованные в броню руки соскальзывают. Адолин, застонав, рухнул на мостовую и перекатился. Доспех все еще держался. Основной удар пришелся на ноги, их покрывала паутина трещин. На поединке это дало бы судье повод остановить бой: слишком велик риск распада доспеха и возможного ранения.

Адолин посмотрел вверх, чтобы сориентироваться, и обнаружил, что улетел далеко по улице, оказавшись впереди Незихэма, тогда как до этого находился позади него. Взглянув на Адолина, азирский носитель осколков отвлекся в самый неподходящий момент.

Нет!

На Незихэма обрушился гигантский каменный кулак, размазав его по земле. Доспех разлетелся веерами оплавленных брызг, и костяшки громолома врезались в мостовую.

Осколочный клинок Незихэма с лязгом упал, прокатился по камням и не исчез.

Когда громолом поднял руку, костяшки покрывало кровавое месиво с налипшими мельчайшими кусочками доспеха. То, что осталось от Незихэма, представляло собой мешанину костей, крови и стали.

Громолом потянулся вниз и зажал цепь в кулаке. Затем, поднатужившись, порвал ее. Пронзительно зазвенел разломанный металл. Громолом бросил обрывок цепи на мостовую и неумолимо двинулся дальше к куполу.

Оставив Адолина лежать на земле – вымотанного, ошеломленного, побежденного.

83. Наемник

ДЕВЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ ЛЕТ НАЗАД

Сзет остановился в большом зале монастыря, держа перед собой окровавленный меч.

Спустя годы тренировок пришло время.

Время занять свое место.

Оглянувшись через плечо, он увидел ручейки крови в бороздах между плитами напольной мозаики. При взгляде сверху плиты образовывали изображение Йесорана, короля Вестников. С такого близкого расстояния каждая плита больше походила на островок, а борозды с выкрошившимся с годами раствором – на долины. Они не предназначались для стока крови, но все равно стали для нее удобным руслом, как дол посередине меча.

Источником этой крови был Туко-сын-Туко, носитель Чести Ветра. Он едва держался на ногах, прижимая руку к окровавленному боку. Схватка продлилась меньше пяти минут.

Туко выронил меч, с искаженным от боли лицом прижав к ране вторую руку. Попытался шагнуть к Сзету, но поскользнулся на собственной крови и упал, с неприятным глухим стуком ударившись головой о плиты пола.

Сзет вложил меч в ножны – как есть, в крови, вопреки тому, чему его учили, – и поспешил к упавшему. Он высматривал возможный кинжал – падение могло оказаться уловкой, – но, не увидев ничего подобного, перевернул оглушенного, умирающего соперника и уложил к себе на колени.

– Честь-ними, – сказал Сзет, – ты хорошо сражался.

Туко плюнул ему в лицо кровью.

Справедливая реакция. Сзет спокойно вытер лицо, подумав, что в предсмертной агонии мог бы повести себя так же. Впрочем, нет, не повел бы. Но мог понять, что кто-то другой сделает так.

– Я знал, – проговорил Туко. – Как только тебя прислали на обучение, я знал, что они задумали. Очередная его овца с остекленевшим взглядом. Не может стерпеть среди носителей Чести человека вроде меня. Проклятый камнелом.

– Не говори так о соратнике, – прошептал Сзет. – Даже если ты умираешь, честь-ними, Позен заслуживает лучшего. Ты же скоро присоединишься к камням и их славным…

– Он и тебя выбросит, – произнес Туко, с сипением вдыхая и выдыхая, хватая ртом воздух от боли.

Из его раны Сзету на колени стекала теплая кровь.

– Для него мы ничто. – Он схватил Сзета за плечо. – Если ты его отвергнешь, у него не будет над тобой власти. Уйди, и он больше не увидит, что ты делаешь. Ты не обязан ему служить. Ты…

Глаза Туко расширились, рука стиснула плечо Сзета, скомкала ткань в судорожной хватке.

– Я взбираюсь! – выкрикнул Туко срывающимся голосом. – Я взбираюсь по стене горя к свету, запертому наверху! Я взбираюсь, неся на спине своего поддавшегося тьме близнеца, и ищу пленника! Свет, что я люблю! Я… Шквал… Свет, что я люблю!

Силы покинули Туко. Рядом с ним со звоном упал клинок. Носителю Чести не следовало настаивать на поединке до смерти, а не до поражения. Жаль, однако Сзет победил.

Семь лет паломничества. И Сзет его завершил, во всяком случае первую часть. Теперь следовало представиться остальным и быть принятым в их ряды. Но сегодняшний бой останется самым болезненным этапом. Бои с другими можно проиграть и все равно получить признание.

Держа тело Туко на коленях, Сзет поморгал усталыми глазами и обвел взглядом большой зал монастыря. Некоторые из аколитов Туко плакали, не скрываясь. Другие сверлили Сзета откровенно ненавидящим взглядом. Поискав хоть одно дружелюбное лицо, он в конце концов нашел носителей Чести. Сиви не желала смотреть ему в глаза, зато Мосс – молодой мужчина, как и он сам, – поспешил к нему.

– Ничего себе! – сказал Мосс, опускаясь рядом на колени. – Просто… Ничего себе, Сзет!

– Я убил одного из святейших людей во всем мире, – прошептал Сзет.

Глупое заявление. Чего он ожидал? За этим он сюда и пришел.

Однако Мосс, похоже, понял. Он возвысился последним до Сзета, года четыре назад.

– Мне… тоже пришлось убить свою предшественницу. Она не пожелала отступить, проиграв поединок. Говорю себе, что поступлю благоразумнее, когда придет мое время передавать клинок. Уйду, когда другие носители Чести меня об этом попросят.

– Может быть, и я тоже, – ответил Сзет. – А может, кто-то другой убьет меня в воздаяние за содеянное.

Эта мысль грела. Знание, что все эти аколиты, с такой злобой испепелявшие его взглядом, могут однажды получить шанс убить его.

– Пойдем, – сказал Мосс, помогая Сзету подняться. – Прогуляемся. Поболтаем ни о чем, как раньше.

Это было бы… прекрасно. Обучение у Мосса стало лучшим эпизодом последних лет. Мосс с самого начала обращался с Сзетом как с соратником, пусть и был склонен к хвастовству и показухе. Светоплетение не являлось любимым потоком Сзета, но он все равно всегда будет тепло вспоминать тот год.

– Ты сообщишь моему отцу, что я преуспел? – спросил Сзет. – Он наверняка ждет снаружи.

– Конечно, – ответил Мосс.

Сзет сожалел, что приходится посылать человека такого положения со столь простым поручением, но больше никого не было.

Он со всем почтением положил тело Туко на пол, поверх изображения Йесорана-сына-Бога. Опустился на колени и вознес молитву спренам. Затем встал, поднял из лужи крови Клинок Чести и подошел к остальным носителям Чести. Понаблюдать пришли шестеро. Светоплет Мосс. Инозватель Позен. Волеформатор Сиви. Гранетанцор Дюло-сын-Тудлы. Правдоглядка Вамбра-дочь-Небес. Пыленосец Геариль.

Камнестража, естественно, не было. Как и неболома, поскольку этот Клинок вернул себе Вестник. Узоковательница не пришла, была занята какими-то выборами в городе. Теперь Сзет стал носителем Чести – ветробегуном. Его вдруг замутило.