Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Культивация. Ты позволяла войнам длиться тысячелетиями и не призывала к миру, потому что конфликт не только разжигает эмоции, но также провоцирует рост. Намерение твоей силы.

Ее аватара дерзко вперила в него взгляд, но он ощущал дрожь ее силы. Да. Ей нравилась война. Драконица ненавидит страдания, но она лишь Сосуд. Ее сила же обожает все, что побуждает живущих учиться, становиться лучше и достигать целей, а эти процессы часто ускоряет конфликт.

– Сейчас ты вынуждаешь меня заключить мир, – сказал Вражда, – не потому что хочешь положить конец противостоянию, а потому что не хочешь, чтобы твой выбор, кому Вознестись, оказался неверным.

– Ты не знаешь моих глубинных желаний.

– А ты, Коравеллиум Аваст, не знаешь, что сотворила, – вздохнул он. – Я больше не сомневаюсь. Я знаю, что мой путь верен, и потому в каждой точке следующий шаг ясно проявлен. Мои трудности уже не в принятии решений, а всего лишь в обретении силы для их воплощения.

В океане в нескольких милях от Харбранта начала подниматься волна.

– Таравангиан, – сказала Культивация, – что… что это?

– Это… урок, – прошептал он, и внутри него всколыхнулась глубочайшая печаль, пока волна нарастала. Все больше и больше.

Культивация ахнула, завибрировав от ужаса.

– Таравангиан! Нет! Ты не можешь!

– Я буду плакать, – прошептал он. – Знай, что я буду плакать.

Его аватара закрыла глаза, по щекам потекли слезы. Он подумал о семье – не только о дочери, милой Саврахалидем, но и о внуках. Гвори, Каравангия и малышка Рули, которых ему уже приходилось вынужденно использовать в своих интригах. И были, конечно же, дорогие друзья из Диаграммы. Верная Мабен, сейчас сидевшая с собственной внучкой и вязавшая в утреннем свете, ничего не ведая о вторгшихся войсках. Мралл, уже погибший в попытке защитить семью Таравангиана. Адротагия… она гуляла в дворцовых садах, а сзади к ней подкрадывались убийцы.

– Я буду вас помнить, – прошептал он, когда волна, поднявшись уже на сотни футов, покатилась к городу.

Подобных действий он не мог бы предпринять больше нигде, поскольку это было прямое вмешательство. Харбрант же… Харбрант был обещан ему, еще смертному. Это обещание по-прежнему оставалось в силе.

– Таравангиан! – воскликнула Культивация. – Я отступлю. Остановись!

– Ах, но ведь урок предназначен не только тебе. Он предназначен любому, кто подумает, что сумеет запугать меня. У бога, Культивация, не должно быть дыр в броне.

Он собрался с духом, наблюдая ее панику и боль за последователей, которых поглотит волна.

Культивация не могла смотреть. Она отвернулась, что принесло ему покой и позволило призвать силу.

А затем Вражда, Бог Стремлений, разрушил Харбрант полностью – единственный город, за защиту которого торговался всю свою смертную жизнь.

День седьмой

Сигзил – Венли – Ясна – Шаллан – Ренарин – Рлайн – Адолин – Навани – Зарб – Сзет – Эш – Далинар – Каладин

78. Настоящий Сияющий

Прости.

Потеря оруженосца сказывалась на Сигзиле, но он рьяно взялся за реализацию следующего этапа плана. Главным было заманить врага на Нараке-три, к юго-западу от платформы Клятвенных врат, вместо самих Клятвенных врат. Непростая задачка, учитывая осмотрительность противника.

– Очевидно, следующим они захотят захватить Нарак-два, – рассуждал генерал Уинн, указывая на карты. – Клятвенные врата представляют исключительную стратегическую важность.

Военачальники закивали. Но так ли это? На традиционном поле боя – да, было бы так. Захват врат отрезал бы людям путь к отступлению, поставил бы их в отчаянное положение. Лишил бы поддержки. И все же… Сигзил задумался, стоя у стола с остальными командирами, людьми куда более опытными. Следует ли ему поделиться своими соображениями? Противоречить генералам едва ли разумно.

Но зачем он здесь, если не затем, чтобы их возглавить?

– Так ли это? – спросил он вслух. – У них остается всего три дня на захват Нарака-один. Станут ли они тратить время на Нарак-два?

– Это наш путь к отступлению, – заметил генерал Баливар; он был помоложе, как Сигзил. – Кажется разумным способом нас сломить.

– Или же подхлестнуть нас драться до последнего солдата, – взмахнул рукой Сигзил. – А это не то, чего они хотят. Они хотят нас сокрушить, заставить отступить. Если они захватят Клятвенные врата, мы этого сделать не сможем, а они с большей вероятностью проиграют, чем победят, – из-за установленного срока. Они не могут себе позволить, чтобы мы тут встали насмерть.

Все уставились на карты.

– Шквал, – буркнул Уинн. – Думаю, он прав. Наши планы залежались, как недельный хлеб. Надо смотреть на то положение, какое мы имеем сейчас.

– Если они бросят все силы на Нарак-один, могут задавить нас числом, – сказал Сигзил. – Но тут и кроется ключ: возможно, они не знают, как мало у нас буресвета, а на Нараке-один самые высокие стены и самые прочные укрепления. Их наверняка беспокоит близящийся срок. Нам нужно заставить их думать, что, атаковав Нарак-три, они получат то, чего хотят: способ нас деморализовать. Надо сделать удар по нему слишком соблазнительным, чтобы от него отказаться.

– Финт, – кивнула Ка, стоя у конторки с серебристым осколочным пером наготове. – Как в бою на мечах, притворяешься, изображая слабину в обороне, и тем вынуждаешь противника ударить именно туда.

– Отвести войска на Нарак-один и два, – проговорил Сигзил, потирая подбородок. – Дальше… у нас все еще есть светоплеты?

– Да, сэр, – подтвердил Уинн.

– Пошлите за Старгайлом.

Через несколько минут привели красивого светоплета, как всегда, с безупречной прической. Возможно, он сохранял ее такой в дождь и бурю за счет иллюзии. Сигзил усадил его вместе с военачальниками.

– Нарак-три мы использовали как склад снабжения, – принялся объяснять он. – И там вокруг вечно крутились Глубинные, ведя наблюдение. Я хочу, чтобы вот в этом, самом большом здании вы создали иллюзию самосветов: нашего запаса. Потом нам во время боя надо будет как-то дать врагам заглянуть внутрь, чтобы они решили, что потеря Нарака-три станет для нас серьезным ударом. Посмотрим, удастся ли их обмануть и заставить бросить туда все силы.

Вместе они разработали план, и Старгайл был в нем уверен. Ему понравилась идея сделать на поле боя что-то важное, помимо применения иллюзий для маскировки групп лучников и медиков и скрытного их передвижения на позиции. Когда он ушел, Сигзил переглянулся с командирами и не стал говорить о том, что волновало его сильнее всего.

Они расставляли ловушку, делая вид, будто теряют запасы буресвета, но в действительности это было недалеко от истины. Буресвета осталось опасно мало. И если узокователи не вернутся в ближайшее время…

С совещания Сигзил вышел в