Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Он помолчал, разглядывая вино, и добавил:

– Шут, наш посланник богов, на самом деле просто… человек. Я с ним разговаривал буквально на прошлой неделе. Мы почитаем Яэзира, или Йезерезея, как вы его называете, но он, похоже, никогда не был богом… и, видимо, в любом случае мертв.

– Угу, – отозвался Адолин. – Я… тоже об этом думаю.

– Что это значит? – спросил Янагон. – Во что вы верите перед лицом всех этих откровений?

А во что он верит? Хороший вопрос, шквал побери! Когда он в последний раз платил за молитвы, посещал обитель или делал что-то еще из того, что полагалось? Можно было бы предположить, что буквальное нападение Приносящих пустоту должно бы усилить его набожность, а не ослабить. Но потом его отец пошел и перевернул религию с ног на голову, и… и Адолина не покидали вопросы. Если существуют боги, Всемогущий или что-нибудь… разве он не должен время от времени получать хоть немного помощи? Он ведь пытается защитить мир.

Подобные переживания выводили Адолина из равновесия на глубоком уровне. Размышляя об этом, он ощутил что-то от Майи, пусть и издалека. Что-то вроде утешения.

Они продолжили играть, а слуги принесли Янагону еду, вызвав краткий перерыв на обед. Не по всем правилам, просто перекус.

– Серебряные тарелки? – спросил Адолин с улыбкой. – И вилки?

– Хуже. Или лучше…

Янагон поднял вилочку, которую держал в руке. Ее забрал слуга, наколол маленький фрукт и вернул императору.

– …Алюминиевые.

– Алюминиевые?! – переспросил Адолин. – У вас алюминиевые столовые приборы?

– И предметы обстановки, – отозвался Янагон, указывая на стоявшие неподалеку канделябры с церемониальными свечами. – Вот этот сделали из звезды, упавшей во времена моего предшественника. Мы привыкли называть его звездным металлом. Дороже любого самосвета или другого металла. Для императора только лучшее.

– Его можно было бы использовать, – задумчиво проговорил Адолин. – Он блокирует удар осколочного клинка, и другое применение ему тоже есть.

Янагон на миг замер:

– Я всерьез об этом не думал. Пожалуй, следовало, особенно когда алюминиевыми пластинами начали обшивать изнутри мои покои, для защиты от Сплавленных.

Оторвавшись от еды, он дал указания начать сбор металла для передачи оружейникам. В нынешних боях враг не использовал осколочных клинков, но кто знает? Несколько щитов, обитых полосами из этого материала, не помешали бы.

Пока Адолин размышлял об этом, сменились его гвардейцы. Он не удивился, увидев в новой смене Хмаска со счастливой улыбкой на лице.

– Рад вас видеть, друг мой, – сказал ему Адолин.

Хмаск просто кивнул.

– Хотел бы я знать вашу историю, – пробормотал Адолин.

Янагон оглянулся, приняв очередной напиток. Затем обратился к Хмаску напрямую – гвардейцы и помощники понемногу привыкали к подобному. Судя по всему, на чистом тайленском.

Хмаск с удивлением ответил. Заговорил быстро и горячо.

– Любопытно, – сказал Янагон по-азирски. – Адолин, вы помните момент во время битвы на Тайленском поле, когда вы находились в здании, которое атаковало огромное чудовище?

– Громолом, – откликнулся Адолин. – Да. Я не сумел его победить. Честно говоря, едва побеспокоил.

Он мысленно вернулся ко всему пережитому тогда, стыдясь собственной неудачи.

Хмаск продолжал свою речь.

– Там был мальчик, – сказал Янагон, – в здании, которое трещало и рушилось. Помните?

Адолин помедлил, восстанавливая картину.

Хныканье. Перевернутый стол. Шаги громолома, от которых с потолка сыпалась каменная крошка. Мальчик.

– Помню, – сказал Адолин, и Янагон перевел.

Хмаск встал на колени, покачивая усами и бровями, и взял Адолина за руку.

– Сын, – произнес он по-алетийски. – Я. Сын. Вы.

Он прижался лбом к руке Адолина.

– Я. Сын. Вы.

– Полагаю, вы спасли жизнь его сыну, – сказал Янагон.

Хмаск поднялся на ноги со слезами на глазах и, хлопнув себя по груди, вернулся на свой пост у входа. До сих пор Адолин не вспоминал о том эпизоде в Тайлене. Шквал побери!

Однако прежде чем он успел это обдумать, явилась пара взволнованных азирских письмоводителей. Адолин, встревожившись, сел прямо. Новоприбывшие были одеты как азирские сборщики сведений. Если Адолин не путал, они управляли местным центром связи по даль-перьям для императора.

Впрочем, искали они не его. Они спросили Нуру и ушли, не найдя ее здесь.

– Что это было? – спросил Адолин.

– Хм-м? – отозвался Янагон. – Они бы сказали, если бы речь шла о чем-то важном.

Адолин распрощался и вышел в ночь. Он заметил, что парочка направляется к другому освещенному шатру, и хотел войти вслед за ними, но его не пустила стража.

Он стиснул зубы, однако изнутри послышался голос Нуры:

– Пусть войдет.

Адолин протолкался мимо людей у входа и увидел, что она сидит за письменным столом вместе с другими визирями. Те двое письмоводителей стояли здесь же, и вокруг них вился рой спренов тревоги – извивались черные кресты. Нуре передали записи, сделанные даль-пером.

– Что за важные новости вынуждают главных письмоводителей центра даль-перьев бежать к вам лично? – спросил Адолин.

Нура посмотрела на него и сжала губы в тонкую линию. По ее мрачному выражению лица он сразу понял, что речь идет не о сведениях из Уритиру о ходе войны в целом. Тут что-то, связанное именно с Азиром.

– Подкрепления, – предположил он. – Они не придут в срок.

– Вы умнее, чем подразумевает ваша репутация, великий князь, – проговорила Нура.

У Адолина упало сердце. Пусть он строил планы на такой случай, ожидал этого не первый день… Что и говорить, ты предвидишь худшее, но не хочешь с ним столкнуться.

– Что случилось? – резко спросил он.

– Предательство, – ответила Нура. – Эмул и Ташикк обратились против нас.

Эмул и Ташикк? Два государства, подчиненных Азирской империи. Коалиция недавно приложила огромные усилия, чтобы защитить Эмул от завоевания. Именно поэтому основные силы находились далеко и им требовалось маршировать к Азимиру.

– Призрачные войска, ударившие по нашим подкреплениям, – сказал Адолин. – То были наши же люди.

– Предположительно наши же.

Перед Нурой бешено писало даль-перо. Адолин дождался, пока визирь прочитает послание и поднимет взгляд.

– От верховного Эмула. Официальное объявление об отделении. Кажется… они заключили собственную сделку с Враждой. Подозреваю, из Ташикка мы получим то же самое.

Слова резали, как нож, и Адолин приманил спрена, какого не приманивал ни разу в жизни: с расходящимися в стороны от него щелкающими веревками. Спрена предательства.

Письмоводители обрисовали ситуацию. Хотя основную часть идущего им на подмогу сорокатысячного войска составляли алети и азирцы, все остальные силы двух подчиненных государств обратились против них, донимая и замедляя. Этого хватит, чтобы армия не смогла подойти вовремя.

– Шквал, – прошептал Адолин. – Как они могли? Почему?

Нура, читая письмо от верховного Ташикка, ответила:

– Очевидно, Вражда предложил им сделку, дающую малую степень автономности, и они решили согласиться,