Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

Кто-то обронил серп и теперь шарил ступнёй в плетёном сапоге по дну, не решаясь опустить в воду голую руку. «Воин» громко свистнул, перехватил копьё древком вперёд и шагнул к работникам.

- Шевелись! Вам, вашим детям и внукам ещё мыться и мыться от скверны!

Гедимин мигнул. Таркон, ищущий серп, был крепче на вид, чем другие, и не такой съёженный, - в эту касту он, похоже, попал недавно. «Родня Бунхи?» - сармат остановился.

- Чёрный! – другой «воин» заметил чужака и испуганно ощерился. – Зачем пришёл?

- Ищу семью Бунхи, которого вчера изгнали, - сказал сармат и увидел, как все тарконы вздрагивают, а тот, кто так и не нашёл серп, стискивает зубы. – Где его мать?

«Воин» шевельнул копьём тростники.

- Выходи, недостойная! А ты ищи серп – за потерю шкурой заплатишь!

Самка с опухшим, перекошенным лицом, угрюмо скалясь, выбралась из воды. Одежду у неё, как и у всех watarash, отобрали. Заметно было, что пищи ей доставалось больше, чем «низшей из каст». «Селекция, чтоб им всем…» - Гедимин едва заметно сощурился.

- Чего молчишь? Твоё отродье принесло скверну! – «воин» хотел подтолкнуть женщину древком копья, но под взглядом Гедимина не решился.

- Бунха в безопасности, - быстро сказал сармат. – Там надо работать, но там не издеваются. Иди со мной, тебя тоже примут.

Он думал, что другие watarash высунутся из воды, пока «воины» не смеют их тронуть, что хотя бы остальные из семьи «осквернителя» попросятся следом – и придётся их взять… Но тарконы, скалясь, подались от берега. Обронивший серп нырнул с головой, пробкой вылетел обратно с серпом в руке и шмыгнул в тростники, сдавленно шипя. Женщина попятилась от сармата, оскалив острые зубы.

- Не называй это имя! У меня в роду нет скверны! Мы – живущие в Ликане, мы очистимся и очистим наш род. Куда ты меня поведёшь? К беззаконным демонам? – она сплюнула в стерню и отступила ещё на шаг. – Уходи!

Гедимин ошалело мигнул.

- Да, иди, - шевельнулся и замерший «воин». – Эти недостойные ещё могут отмыться от скверны. Демоны и живущие с ними – никогда! Им не родиться больше в Ликане, не войти под её своды, не принять её пищу! Работать, watarash, - вода вас очистит!

- Нашёл чем пугать, - сармат поморщился. – Эй, постой! Ты, правда, хочешь тут остаться? Или боишься охранников? Они не тронут тебя. Ни по дороге, ни в горах. А у Аваттов никто не побьёт тебя и не загонит силой в воду. И еда там лучше.

- Не подходи! – самка выставила вперёд руки и попятилась. Она едва не упала в озеро, наступив в воду, вздрогнула, ощерилась, но сделала ещё шаг назад. Гедимин проводил её ошалелым взглядом. «Почему?!»

- Никакого Бунхи нет и не было в моём роду! – донеслось из тростника, и заскрежетали срезаемые стебли.

- Ладно, - пробормотал сармат и повернулся к «воинам». Те шарахнулись, довольные ухмылки мигом погасли.

- Где семья Нидхи? – спросил он. – Их тоже отправили в касту watarash?

- Нет-нет, - быстро заговорил ближайший hanta. – Они, kinnash, низки, слабы разумом. Нет смысла наказывать их, как просвещённых. Они животные. Они там, в своих норах, за своим делом.

- Как их найти? – спросил сармат. Тарконы переглянулись.

- Зачем они тебе?..

…В жилых «отсеках» верхних ярусов света не было. Не было и дверей – только перегородки в тускло освещённом коридоре, нарезающие ярус на блоки по четыре «отсека». Ближе к лестницам, на холоде, светодиоды еле-еле горели. Те, что поярче, установили в глубине – в мастерских.

- Встать! – крикнул таркон-«воин», первым вошедший в «цех» плетельщиков. Гедимин успел увидеть фриловые бочонки, выскобленные полоски тонкой коры, старательно вырезанные деревянные колодки и странного вида лезвия из тонких дощечек.

- Эти, - таркон пренебрежительно махнул палкой в сторону четвёрки рабочих в дальнем тёмном углу. Все kinnash старались держаться подальше от «воина», но эти четверо и вжались в стену, и спрятались за чужими спинами, - ещё немного, и Гедимину пришлось искать бы их со сканером.

- Что жмётесь, отродья скверны?! – таркон изобразил плевок и шагнул в сторону, уступая место сармату. – Чёрный Странник пришёл к вам. А вы все – вон! Его разговоры не для ваших ушей.

«А чего-то он опасается…» - Гедимин недобро сощурился. Тарконы разбежались по «отсекам», бросив все дела. «Воин» вскинул подбородок и принял гордый вид. Четверо тарконов подозрительно сверкали глазами из угла. Им, как и всем kinnash, одежды и обуви не полагалось – только символические пояски на бёдрах. Двое – самец и самка – были покрупнее, второй самец – меньше ростом, но плотный, и ещё одна мелкая, заморенная самочка. Гедимин увидел свежие рубцы на плечах и спинах и угрюмо сузил глаза. «Значит, kinnash - животные, и наказывают их, как животных…»

- Я пришёл за Юти, сестрой Нидхи, - сказал сармат. Тарконы вздрогнули. Мелкая самка на миг подняла неожиданно живой, яркий взгляд и снова съёжилась. Старший самец оскалил острые зубы.

- Это имя! Из-за мерзавки мы лишились рабочих рук. И родства с ткачами! Теперь ты пришёл за второй. Столько еды ушло на них обеих! Юти ещё не отработала свой прокорм. И я уже почти договорился…

Гедимин болезненно поморщился. «Ясно, почему Нидхи назвала только одно имя…»

- Так ты хочешь продать её?

Взгляд плетельщика на долю секунды прояснился, оскал сменился кривой ухмылкой.

- Да, да, - он ухватил девчонку за плечо и вытолкнул вперёд. – Она кое-чего стоит, эта мелкая мерзавка. Ленивая, но работать умеет. Вырастет – будет плодовитой, как её мать. Принесёт сыновей… Нам бы дали еду, может, даже ткань…

Гедимин молча полез в ниши под бронёй.

- Вот тебе ткань, - он вытянул всю скирлиновую ветошь, какую нашёл. В «отсеках» шумно выдохнули. Таркон-«воин» за спиной сдавленно булькнул. Гедимин сунул ему большую полосу скирлина и протянул остальное плетельщику. Тот приоткрыл рот, разжал пальцы, - Юти выскользнула из-под его руки и прижалась к броне сармата.

- Держи, - Гедимин дождался, пока таркон ухватит ветошь, обернул мелкую самку защитным полем и рывком подсадил на броню.

- Идём. Мы и так тут задержались.

…Глинобитные стены за спиной сармата потрескивали – слишком много зевак на них залезло, может быть, даже вся каста hantash. Он не