Песнь Ариадны - Guiltythree

Хмурый взгляд Нефис углубился, и она посмотрела в ту же сторону, что и он.

Санни осторожно поплыл вперёд. Вскоре они увидели первые признаки аномалии, которую он ощутил.

Великая Река становилась мельче.

В это было почти невозможно поверить, но бесконечные глубины под ними больше не были такими уж бесконечными. Санни уже чувствовал огромную пустоту где-то далеко внизу, и по мере их продвижения масса воды становилась всё тоньше.

В конце концов, необъяснимым образом, глубина едва позволяла ему передвигаться в массивной Оболочке Ониксового Змея. Но даже тогда равнина Великой Реки стала неровной — в одних местах она была глубже, в других мельче.

В некоторых местах вода исчезала полностью, и на её поверхности появлялись круглые пропасти, полные пустой тьмы.

Этих дыр становилось всё больше и больше, пока Великая Река просто не прекратилась, и неподвижная вода перед ними не открылась в обширную, гулкую пустоту.

Это был словно край мира… этого мира. Край, которому не суждено было находиться здесь, в самой середине Великой Реки.

«Как это возможно?»

Великая бездна перед ними не была пуста. Нечто парило в её сердце, нечто огромное и холодное, совершенно лишённое жизни.

Санни и Нефис переглянулись. Затем, не говоря ни слова, оба взмыли в небо.

Нефис призвала свои сияющие крылья, а Санни проявил пару вороново-чёрных.

Он также рассеял Оболочку Ониксового Змея, забрав это воплощение с собой в форме тени.

Им потребовалось не больше нескольких минут, чтобы достичь центра огромной пропасти и увидеть, что парило там, подвешенное в небытии.

Это была странная, неправильной формы масса твёрдого вещества, полная зазубренных краёв и острых линий. Масса была огромной, легко затмевая самый большой остров, который Санни видел на Великой Реке, и совершенно лишённая жизни.

Людей там, естественно, не было… но не было также деревьев, травы, воды, цветов. Даже мха.

Санни и Нефис приземлились на странный остров, чувствуя себя неспокойно.

«Что это за место?»

Санни нахмурился, изучая хаотичную форму огромного острова. Один его конец был наклонен вниз, а другой резко поднят, словно гора выросла из твёрдой земли.

И говоря о земле…

Присев на корточки, Санни некоторое время пристально изучал её.

Здесь не было почвы, а сама земля была неровной и изрезанной. Она также была слегка полупрозрачной и кристаллической, напоминая… ничто из того, что Санни когда-либо видел раньше.

Но даже не видев ничего подобного, Санни всё равно мог сказать, на чём они стоят.

«Ты узнаёшь его природу?»

Нефис помолчала несколько мгновений, а затем покачала головой.

«Нет, что это?»

Вздохнув, Санни выпрямился и посмотрел вверх.

«Это осколок души… то, что от него осталось. Фрагмент осколка души, если быть точным».

Санни на мгновение заколебался, а затем указал вверх.

«Это фрагмент солнца… точнее, одного из солнц. Кто-то должен был уничтожить одно из семи солнц Великой Реки, и поэтому его фрагменты упали вниз».

Итак, они стояли на фрагменте мёртвого солнца.

Глава 2927

Семь солнц, освещавших Великую Реку, были сотворены из ядер души Каменного Титана — Нечестивого Титана, которого когда-то убил Демон Ужаса. Теперь солнц не было, а Санни стоял на фрагменте одного из них.

Кристаллический остров был мёртвым и тёмным, полностью лишённым сияющего свечения, которое когда-то освещало этот мир.

Санни огляделся, слегка ошеломлённый. Не каждый день ходишь по поверхности солнца, даже если оно было искусственным.

«Он пуст».

Он имел в виду, что в осколке солнца — который когда-то был осколком души — не осталось эссенции. Либо свет, заключённый в нём, рассеялся, когда солнце было уничтожено, либо кто-то поглотил его, подобно тому, как люди поглощают фрагменты души, раздавливая осколки в кулаках.

«Мерзкая Птица-Воровка была очень голодна?»

Представив, что мерзкая птица поглотила солнца вместо того, чтобы просто украсть их, Санни вздрогнул.

Что, если проклятая тварь теперь была Нечестивым Ужасом, а не Проклятым?

Если так… не было смысла пытаться сражаться с ней. Санни побеждал множество существ более высокого ранга, чем он сам, но не был настолько самонадеян, чтобы верить, что у него есть шанс в битве против Нечестивой Мерзости. Он ещё не был готов столкнуться с такими ужасами, и даже близко.

Нефис огляделась. Маленькое пламя, танцующее над её ладонью, внезапно превратилось в ревущий столб белого огня, разгоняя тьму.

В мёртвой тишине, окружавшей их, её ровный голос прозвучал почти невыносимо громко:

«Давай исследуем».

Они тщательно обыскали весь остров, надеясь найти что-нибудь — что угодно — что помогло бы им понять, что произошло в Гробнице Ариэля. Однако после целого часа бесплодных поисков они ничего не нашли. Ни улик, ни следов, ни великих тайн, скрытых под несокрушимой поверхностью божественного кристалла…

В общем, фрагмент разбитого солнца был совершенно унылым.

В нём не было ничего захватывающего, только бескрайние просторы зубчатых краёв и неровных склонов.

«Думаешь, Река обмелела, потому что в неё упали фрагменты солнца?»

Нефис колебалась, прежде чем ответить.

«Я не уверена. Мы не знаем, какое колдовство использовал Ариэль, чтобы подвесить Великую Реку в воздухе и заставить её течь бесконечно, поэтому мы не можем знать, что её сломало».

Она вздохнула и добавила неуверенным тоном:

«Возможно, это случилось из-за этого фрагмента. Или, возможно, Река просто умирает, потому что что-то остановило её течение. В любом случае, мы можем встретить больше таких отмелей… хорошо, что мы оба умеем летать».

Санни кивнул.

Они отдохнули на фрагменте разбитого солнца, затем оставили его позади и продолжили путь к Острову Алетейи. Нефис была права. Когда они путешествовали по Великой Реке, они встречали больше отмелей — правда, ни в одной из них не плавали осколки разбитого солнца. Там была просто пустота… обширная и тихая пустота, пронизанная вечной тьмой.

Санни нёс их вперёд в облике Ониксового Змея, когда воды были глубокими. Когда воды мелели и превращались в лужи пустоты, они летели.

Так прошло несколько дней.

К этому времени Санни был в гораздо лучшей форме, и Теневой Легион был почти полностью восстановлен. Однако он чувствовал себя хуже, чем раньше.

Эта тишина… тишина действовала ему на нервы.

Санни и Нефис не были созданы для такого безмолвия. Они родились в мире, охваченном войной, и провели большую часть своей взрослой жизни под сокрушительным давлением конфликтов и борьбы. Они привыкли к стычкам и битвам, всегда сражаясь против непреодолимых препятствий.

Поэтому, как ни странно, смертоносное спокойствие Гробницы Ариэля было более утомительным, чем мучительная опасность охваченного войной Ада.

«Я почти хочу, чтобы что-нибудь случилось…»