Питер Грант - Бен Ааронович

К моему удивлению, в гараже возле «Ягуара» меня ждал Найтингейл.

– Я подвезу вас, – сказал он.

На нем был теплый темно-синий костюм, такого же цвета аранский свитер и коричневые ботинки на шнурках, неброские и прочные. На вешалке над задним сиденьем висело шерстяное пальто «Кромби».

– Будете руководить операцией? – спросил я, когда мы сели в машину.

Найтингейл завел мотор, но трогаться сразу не стал, решил прогреть.

– Я подумал, нужно сменить Лесли, – ответил он, – доктор Валид запретил ей переутомляться.

Я временами забываю, как потрясающе мой шеф водит машину. Особенно «Ягуар». Он крадется сквозь заторы на дорогах, как тигр по джунглям. То есть это я представляю, что тигры крадутся, а на самом деле эти зверюги прут по лесу вальяжно и нагло, словно ротвейлеры по выставке пуделей.

Пока мы ехали, я излагал ему подробности операции:

– Я и Кумар через люк спустимся на пути, встретимся там с обходчиком, которого он вызвал, и пойдем посмотрим, куда делись наши фрукты-овощи.

– Кумар и я, – поправил Найтингейл, – а не «я и Кумар».

Он то и дело пытается править мою речь и отчего-то игнорирует абсолютно логичный и убедительный, с моей точки зрения, довод: правила английской грамматики в большинстве своем надуманные и в повседневной речи либо почти, либо совсем не используются.

– Кумар и я, – кивнул я, чтоб не расстраивать шефа, – спустимся, а Лесли и пара человек из отдела убийств будут наблюдать за путями – так, на всякий случай.

– На какой именно случай? – полюбопытствовал Найтингейл. – Что вы надеетесь там найти?

– Ну не знаю… бомжей? Троллей? Разумных барсуков? В общем, вам лучше знать.

– Троллей можно исключить, – сказал Найтингейл. – Они предпочитают селиться на берегах рек, особенно в тени каменных или кирпичных сооружений.

– Отсюда и легенды про троллей под мостом, – предположил я.

– Именно, – кивнул Найтингейл, – но, насколько мне известно, никого необычного в тоннелях метро найти нельзя. И в коллекторах, кстати, тоже. Но во все времена, конечно, ходили слухи о поселениях бродяг и кланах землекопов, замурованных под землей и ставших людоедами.

– Был такой фильм, – вспомнил я.

– «Линия смерти», – проявил неожиданные знания шеф, – с Дональдом Плезенсом в главной роли. Не надо так удивляться, Питер: если у меня никогда не было телевизора, это не значит, что я не ходил в кино.

А я и правда думал, что он вечно сидел в библиотеке с небольшим томиком метафизической поэзии, ожидая, когда Комиссар позвонит ему на Бэт-телефон и призовет к действиям. Зло, мол, не дремлет, инспектор, пора за руль волшебного «Ягуара»!

– В кинотеатр Дэвида Лина[200] – возможно, – сказал я, – а вот на дешевые отечественные ужастики вряд ли.

– Его показывали в кинотеатре рядом с Безумством, – пояснил Найтингейл, – буквально за углом. Мне стало интересно, что это такое.

– А как насчет слухов, по которым не сняли кино? – спросил я.

– Один мой школьный приятель, Уолтер, как-то пытался доказать мне, что в любой разветвленной структуре, будь то система подземных тоннелей или телефонная сеть, может обитать какой-нибудь гений места. Так же как в реках и прочих локациях, обладающих энергией.

Найтингейл умолк, сосредоточенно объезжая скопление машин на съезде с Хэрроу-роуд.

– И что, он оказался прав? – не выдержал я.

– Не могу сказать, – ответил он. – Когда он начинал рассуждать на эту тему, я понимал в лучшем случае одно слово из десяти. Но он действительно был потрясающе умен, так что я готов, по крайней мере, допустить такую возможность. И, разумеется, если какой-нибудь шотландец, знакомясь со мной, скажет, что он бог телефонной сети, я скорее поверю ему на слово.

– Почему шотландец? – не понял я.

– Вспомните Александера Грэма Белла[201].

Определенно, сегодня шефу пришла охота говорить загадками.

Мы одолели несуразную круговую развязку в Бейсуотере и повернули на Квинсвей, где в этом году устроили настоящую рождественскую аллею с мощной иллюминацией. Многие магазины работали допоздна, и на тротуарах было не протолкнуться. Погодный катаклизм сделал свое дело, превратив обычную предрождественскую лихорадку в буйное помешательство.

– А вам удалось выкроить время на покупку подарков? – спросил шеф.

– Да, с этим порядок, – кивнул я. – Уже приготовил подарок маме.

Подарок маме – это конверт денег, ибо в части рождественских подарков моя мама отнюдь не разделяет концепцию «главное – внимание».

– А папе добыл самого настоящего «Easy Geary», 1955 года выпуска. Двенадцатидюймовая пластинка, в отличном состоянии.

– Студии «Хатор»? – уточнил Найтингейл.

Я очень удивился: как-никак, речь шла о малоизвестном джазе западного побережья. И сказал шефу, что у него потрясающе широкий музыкальный кругозор.

А вот для Лесли выбрать подарок было очень трудно. В конце концов я остановился на аранском свитере крупной вязки, какие в скандинавских криминальных сериалах носят сыщики на грани нервного срыва. Про свой подарок Найтингейл не стал спрашивать. Я про свой тоже не стал.

Было ясно и холодно, когда мы припарковались у фальшивого жилого комплекса. Он теперь очень удачно сочетал в себе функции наблюдательного пункта и раздевалки. Кумар привез мне гидрокостюм и ярко-оранжевый комбинезон с желтыми светоотражающими полосками, который надевается поверх. Неопрен был тонковат, а сам гидрокостюм слегка висел, но я и не собирался строить из себя икону стиля.

– Вообще гидрокостюмы вряд ли понадобятся, – сказал Кумар, – если только не придется лезть в коллектор. Важно, чтобы ты мог двигаться свободно и не перегревался.

Обувь, которую он мне выдал, больше всего напоминала плод несчастной любви «Мартенсов» и «Веллингтонов», но внезапно оказалась очень удобной. Переодевались мы в «лючной комнате». Сам люк закрыли, чтоб я не свалился вниз, прыгая на одной ноге в попытке натянуть сапог.

– Жилет надевать? – спросил я Кумара.

– А все-таки, что вы думаете там найти? – ответил он вопросом на вопрос.

– Не знаю. Вот честно.

Наши бронежилеты специально разработаны для лондонской полиции, чтобы сдерживать пули и удары ножа – сдерживать, заметьте, а не останавливать. Я два года носил такой, патрулируя улицы, но за последний год как-то отвык. Но мы решили их все же надеть: хоть какая-то защита.

Шлемы, как и комбинезоны, были ярко-оранжевые, со светоотражающей полосой. На них крепились ультрасовременные светодиодные фонари. Мы поделили оставшееся снаряжение: Кумар взял веревку и спасательный инструмент, а я – аптечку и запас еды и воды.

– Вот черт, – сказал я, – на учениях по погромам и то легче было.

Вошла Лесли, которая в соседней комнате дожидалась, пока мы переоденемся.

– Найтингейл спрашивает, когда планируете начать, – сказала она.

– Как только дождемся обходчика, – ответил Кумар. Открыл люк и присел, вглядываясь в темноту в