Питер Грант - Бен Ааронович

Обходчик Дэвид явно сомневался:

– Тогда бы он пошел через Паддингтон, а это крупная станция с открытыми платформами.

– В любом случае проверим, – сказал шеф. – Возможно, тоннель уходит под Паддингтон.

– А мне что делать? – спросила Лесли.

– Охранять потайную дверь и действовать как связной. Ну а если услышите наши крики, бегите нас спасать.

– Супер, – мрачно изрекла Лесли.

И вот я, чувствуя спиной ее возмущенный взгляд, двинулся вслед за Кумаром по тайному ходу. В голове крутилась назойливая мысль, что нашей команде недостает вора и клирика.

Пятница

18. Ноттинг-Хилл Гейт

Сначала я размышлял, сколько народу может продержаться на пяти-шести ящиках овощей в день. Потом, когда мы прошли, держась друг за другом, метров пятьсот, возникла мысль, что отсюда чертовски далеко ходить в магазин. Она логичным образом вылилась в следующую: что же обеспечивало белок в рационе наших таинственных любителей зелени? Грибы? Крысы? Случайно забредшие электрики? Спасибо вам большое, инспектор Найтингейл, за ваших землекопов-людоедов.

– Как думаете, когда проложили этот ход? – спросил Кумар.

– Тогда же, когда и основной тоннель, – ответил я. – Видите, как лежат кирпичи? Это называется «английская кладка», в тоннеле такая же, и кирпич такой же. И скорее всего, местного производства.

– Неужели этому учат в Хендоне? – удивился сержант.

– До Хендона я тоже кое-где учился, – ответил я, – и даже хотел поступать в архитектурный.

– Но передумали, пленившись полицейской романтикой? – продолжал Кумар. – Не говоря уж о высокой зарплате и восхищении сверстников?

– С архитектурой ничего не вышло, – признался я.

– Это почему?

– Я вдруг понял, что совсем не умею рисовать.

– А это что, до сих пор требуют? – удивился Кумар. – Есть же компьютерная графика и все такое прочее.

– Без черчения по-прежнему никуда, – сказал я. – Там поворот впереди, что ли?

Коридор действительно уходил влево.

– Должно быть, ход повторяет изгиб тоннеля, – сказал Кумар, глянув на карту. – Думаю, вы правы и их действительно прокладывали одновременно.

Логично. Если копаешь через центр Лондона ров шириной в девять метров, отчего бы не прорыть и боковой тоннель? Использовать его можно по-разному: как аварийный путь, например, или как технический проход. Но тогда почему он такой узкий? И почему бы просто не разделить раскоп надвое опорной колоннадой?

– Надо было посмотреть общий план тоннелей, – сказал я.

– Да смотрел уже, – пожал плечами Кумар, – не было тут никаких потайных ходов.

Мы остановились, когда прошли поворот и все, что осталось за ним, начало теряться из виду. Я посветил туда на всякий случай фонариком: где-то там Лесли должна была стоять на страже и ждать, когда мы возопим о помощи. Потом достал «Эйрвейв» и набрал ее.

– Здесь, – отозвалась Лесли и помахала рукой с фонариком.

Я сказал, что скоро у нас, возможно, пропадет связь. Такие гарнитуры, конечно, работают в метро, но только там, куда достает радиосигнал. А тоннели лондонской подземки старше цифровых радиотелефонов века эдак на полтора.

Лесли сообщила, что Найтингейл вышел с противоположной стороны станции «Бейсуотер». Это увеличивало вероятность, что Джеймс Галлахер все же мог добраться таким образом до Бейкер-стрит. Она сказала, доказательства этого нам надо поискать и на своем отрезке тоже.

– Гениально, – усмехнулся я, – сам бы в жизни не догадался.

– Осторожней там, – буркнула она и отключилась.

Я размышлял, не придется ли нам тащиться до самого Ноттинг-Хилла, как вдруг Кумар обнаружил лестницу. Она была винтовая и обвивала узкую чугунную ось. Однозначно конец Викторианской эпохи: только в те времена могли угробить столько ресурса на конструкцию, которую никто и никогда не увидит. Лестница уходила вниз, в шахту, – трудно сказать, насколько глубоко. Оттуда мощными волнами поднимался запах хлорки и человеческих испражнений.

– Она ведет в коллектор, – заметил Кумар.

За лестницей ход продолжал изгибаться влево.

– Идем дальше или спускаемся? – спросил я.

– Можем разделиться, – предложил Кумар с энтузиазмом, которого я отнюдь не разделял.

В свете налобного фонарика пол коридора за лестницей казался светлее, чем перед ней. Я наклонился, чтобы рассмотреть получше. Слой пыли там был явно толще: ее долго никто не тревожил. Не бог весть какой аргумент, конечно, но другого не было. К тому же разделяться не хотелось категорически.

Я изложил свои доводы Кумару. Он достал люминесцентную палочку, зажег и поставил у выхода на лестницу для ориентира. Что-то черканул в блокноте.

– Полезли.

И мы начали медленно спускаться, считая витки. На третьем обнаружили площадку и дверь в стене. Ступеньки уводили дальше вниз, но я решил заглянуть за дверь. Открыл и чуть не задохнулся: запах хлорки и дерьма просто валил с ног. Помещение, которое я увидел, было размером с чулан, а большую часть пола занимал открытый люк. Зажимая нос и хватая воздух ртом, я глянул вниз. Подо мной находился один из знаменитых коллекторов Базалгетта, безошибочно узнаваемый по яйцевидному сечению и кирпичным сводам – добротной английской кладке. В самом широком месте он раздавался больше чем на метр. Где-то на четверть его наполняла вода, подозрительно чистая, если учесть запах.

– Только не говорите, что они свое продовольствие возят здесь, – прогнусавил я.

– Явное нарушение пищевых стандартов, – ответил Кумар. – Спускаться не будем, моя подготовка не позволяет работать в коллекторах.

– А я думал, вы лазили по самым диким медвежьим углам, – сказал я, – и по пещерам, где не ступала нога человека.

– Лазил, – кивнул Кумар, – и ни одна из них не сравнится по опасности с лондонской системой коллекторов. И по вони тоже, – добавил он, зажимая нос.

Я осмотрел крышку люка. Железная, кованая, поздневикторианская. И с той же керамической облицовкой, что и дверь в потайной ход.

– Ее сделали так, чтобы держать всегда закрытой, – заметил я. Открыл-закрыл пару раз, чтоб показать, что на внутренней стороне нет ни ржавчины, ни пыли. – Кто-то очень спешил и забыл закрыть. Думаю, все же надо туда заглянуть.

– А знаете, о вас ходят кое-какие слухи, – сказал вдруг сержант.

– И как по-вашему, они врут?

– Скорее уж преуменьшают, – ответил Кумар. Хотелось спросить, что же это за слухи, но нет, подумал я, не дождется.

– Спустимся, быстренько все осмотрим и, если ничего не найдем, вернемся обратно.

– Благоухая розами, – кивнул Кумар.

Папа как-то сказал, у русских есть поговорка: «Человек, подлец, ко всему привыкает». Увы, в список «всего» не входит аромат лондонских коллекторов, для описания которого и слов-то не подберешь. Скажу только, что он из тех запахов, которые увязываются за тобой до дома, поджидают за порогом и норовят просочиться даже через голосовую почту. Не выдержав, мы с Кумаром запихнули