Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

и тащить силком наверх мы не намерены. Тем более через недельку глядишь и оклемается, а если нет, то мы люди не гордые и через две недельки скажем. Может, у него и получится Миллхаусу хвост надрать. А если нет, то настроение уж точно испортит.

Оставив уже не такого пугающего мэтра позади, мы гораздо спокойнее продолжили путь и довольно скоро оказались в просторной пещере, которую уже, видимо, и не пытались украсить, к тому же коридор закончился спуском, и с глубины неприятно тянуло несвежей водой. Надеюсь, Ллейшах не использовал это место в качестве лотка, а то что-то поить Лайза такой «живительной влагой» не хотелось.

– Посвети-ка, – попросил Морис, и Рэнди подкинул огонек вверх. Он, правда, быстро погас, но успел показать дно пещеры с водоемом по центру.

«Он разделен на две половины, в одной живая часть, в другой мертвая. Не перепутайте», – вспомнилось мне напутствие Ллейшаха. Но сказать легко да сделать непросто. С виду половины были одинаковыми, какая из них правая, какая левая?

– Присмотрись, – сказал Морис, – живая вода бурлит и на вид прозрачная и чистая, а мертвая не колышется и… – Морис скривился, – попахивает.

Мы спустились к озеру и рассредоточились. Мне была нужна живая вода для муженька, а Морис взялся набрать мертвой для нашего узкоглазого осведомителя.

Надеюсь, он не решил отравить всю академию? На всякий случай не буду пить ничего непроверенного в ближайшие дни. В любом случае, мы же договорились с уборщиком, он свою часть договора выполнил, пусть и с оговорочками.

– Ну, поехали, – сама себе скомандовала я и погрузила бутылку в бурлящие воды. Неприятных ощущений не было, так, слегка покалывало кожу, да и все. Когда бутылка наполнилась, я так же осторожно ее закрыла и передала стоящей рядом Мии, которая вцепилась в нее как в величайшее сокровище.

– На лопате ее туда опусти, – посоветовала Светка мнущемуся в нерешительности кракену. – Сколько зацепишь, то и принесем, никто не оговаривал количество этой воды.

И она была права. Морис чуть повеселел, но стоило ему опустить тару, как все зашипело, забулькало, и на поверхность всплыла зеленая пена.

– Доставай! Там лопата плавится, – ужаснулся Рэнди, видя, как железо по краям покрывается коррозией и отваливается струпьями.

Морис вытащил то, что еще уцелело, я поддела бутылку, и та перевалилась через край, слегка расплескав содержимое. А лопата действительно оплавилась, на черенке дымились жалкие останки заступа.

– А бутылка не растворится? – Мия натянула паутинные перчатки и осторожно завертела крышечку, а потом и в кокон упаковала для большей надежности.

– Не знаю, – честно ответила я. – Давайте быстрее выберемся и отдадим эту бомбу замедленного действия. Пусть сам придумывает, как ее хранить.

Назад выбрались без приключений, хотя, как только над головой возникло чистое небо, у меня появилась идея. Я мысленно позвала матрагор, надеясь, что они недалеко ушли. Земля вспучилась, и ярко-зеленый корешок пробился на поверхность.

– Еще копать? – обреченно спросил он.

– Закапывать. Возьметесь?

– Ага, это мы легко, ёк-макарёк. – Матрагора свистнул, и мои кирпичики пошевелились и поползли к проему. Никуда мелкие сквернословники не ушли, а просто прятались внутри. Каждый корень нес кирпич и с довольным выражением на морщинистой рожице укладывал их друг на друга, после чего мне оставалось только вернуть им прежний вид песка и земли.

– Может, зря? Вдруг еще понадобится? – спросил Морис с сомнением.

– Помимо нас, тут еще чертова куча первокурсников, и памятник подземной архитектуры посреди академии точно их заинтересует, а потом пойдет эпидемия мертвых студентов. Нас и так все кому не лень пытаются устранить, нет, нам новые проблемы не нужны. Да и Ллейшах пусть выкапывается подольше.

– И то верно, – усмехнулся он и отряхнул ладони, посмотрел на ногти и печально вздохнул. – Все, хватит с меня грязных приключений. Расплачиваемся с информатором – и по койкам.

Сорамару нас ждал прямо у границы полога, неспешно помахивая метелкой на запыленной дорожке.

– Держи, – я протянула ему клубок, встав подальше. Уборщик дернулся было, но замер и недобро прищурился.

– Чтой-то у меня поясницу от трудов праведных прихватило, – совсем не по-китайски запричитал он. Или он японец? Опять забыла. – Не поднесете поближе?

Значит, я была права и он не может приблизиться к источнику сам, вот и гонял нас, воспользовавшись нашим положением. И ведь даже разозлиться на него не получается, на жучару такого.

– Держи, – я подошла ближе и сунула ему бутыль прямо в коконе. – Ты же нам это в чан с какао в столовой не подольешь?

– Зачем же в какао? – ответил Сорамару и, прижимая к себе сверток, улыбнулся так, что у меня от этой улыбки холодок пополз по позвоночнику. – Но вы его все равно не берите, часто молоко несвежее привозят.

И унесся вдаль, оседлав метлу.

– Почему у меня чувство, что мы сделали что-то непоправимое? – спросила Мия. – Он же мог и сам раскопать и набрать.

– Может, как раз и не мог? – я пожала плечами. – Если что, будем говорить, что действовали по принуждению. А теперь пошли в медпункт, чем скорее закончим с этим, тем лучше.

– А мы в общагу пойдем, – зевнув, выдал гуль. – Гули, конечно, существа ночные, но мы и днем не спали ни минутки. А ты потом на браслет скинь, сработало или нет.

Смысла тащить к Амилоте всех не было, так что вскоре мы расстались. Казалось, что под землей мы пробыли недолго, но хмарь уже рассеивалась и всем видом показывала, что еще немного – и рассветет.

– Мы что, там всю ночь провозились? – ужаснулась Мия. – Надо шевелиться, чтобы Зусман не начал мешать.

– Пошли уже, на ходу засыпаю, – пожаловалась Светка.

– Тебе не обязательно идти с нами.

– Я участвовала в авантюре? Участвовала. Дай мне досмотреть до конца.

Мне было все равно. Навалилась вдруг такая усталость, что лишь бы только дойти, не вырубиться.

Зусман дежурил около койки Лайза, хотя должен был видеть десятый сон. Мне это сразу не понравилось, к тому же, когда я уходила, Лайз не был похож на живой труп. Мы отбросили скрытность и накинулись на доктора с вопросами.

– Что случилось? Он еще жив? Ему хуже?

– Ночью поплохело, последнюю силу что-то вытянуло. Боюсь, долго не протянет, развеется.

Мне