Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— Поделись, — сказало оно, и его пародия на улыбку стала еще шире. — Своей. Душой.

Я-Вяземский ощутил, как беззрачковые белые глаза этого существа пронзили его насквозь. Он смотрел в них, не в силах отвести взгляд. Во-первых, мешали руки твари, державшие его голову в стальных тисках. А во-вторых… это было похоже на взгляд удава, гипнотизирующего кролика. И кроликом, очевидно, был Вяземский, неспособный даже моргнуть.

— Вот так, — произнесло существо, и его голос впервые показался почти удовлетворенным.

Арсений Романович ощутил, как перед глазами стало мутнеть. Подкатила тошнота. Мир начал сужаться, схлопываться в одну яркую, пульсирующую точку, пока… пока… пока что?

Сколько прошло времени, неизвестно. Миг? Вечность? Когда Арсений Романович снова открыл глаза, он подумал, что окончательно сошел с ума. Именно такая мысль пронеслась в его сознании.

Потому что напротив него, всего в нескольких шагах, стоял он сам. В том же твидовом пиджаке, в такой же рубашке. Стоял, с любопытством разглядывая свои — его — руки.

— Так-то лучше, — сказал он. То есть я. То есть не-Арсений-Романович, ставший Арсением Романовичем. — Спасибо за шкурку, дружочек. Мне она пригодится.

Больше не было ни безразличного, механического тона, ни пауз между словами. Это был его, Вяземского, голос. Его интонации. Его манера речи.

— Никуда не девайся, — как-то игриво сказал двойник, подмигнув ему. — Я скоро вернусь. Эх, раз, — пропел он, направляясь к выходу, — да еще раз. Да еще много-много-много раз!

Тяжелая дверь захлопнулась, погрузив подвал в почти полную темноту.

Несколько секунд Вяземский висел в тишине, пытаясь осознать произошедшее. Затем он набрал полную грудь воздуха.

— АААААААААААААААААААААААААААААААА!!!

Его крик, полный животного ужаса и отчаяния, ударился о каменные стены и заглох, так и не вырвавшись наружу.

Меня вышвырнуло из чужого сознания как ядро из пушки. Это была не метафора. Мир взорвался болью и ужасом Вяземского, и физическая отдача была такова, что я, оторвав руку от его тела, отлетел назад и с глухим стуком врезался спиной в стену палаты. Едва устоял на ногах, схватившись за холодную металлическую спинку кровати, чтобы не упасть.

В ушах звенело. Перед глазами плясали черные точки. Я судорожно хватал ртом воздух, пытаясь избавиться от фантомного запаха плесени и страха, который въелся в мои ноздри.

Вяземский смотрел на меня. Его впалые, пустые глаза на мгновение обрели фокус. В них была последняя, отчаянная мольба.

— Найди… Ко… ва… лева… — выдохнул он.

И в тот же миг монотонный писк аппарата сменился на пронзительное, непрерывное «пиииииии». Прямая зеленая линия на мониторе. Остановка сердца.

Теперь уже мои глаза широко распахнулись. Во-первых, потому что в палату интенсивной терапии мне было категорически нельзя, а во-вторых, потому что человек, за жизнь которого я косвенно нес ответственность, только что умер. И в этот момент я был рядом с ним. Один.

Из коридора уже доносился торопливый топот ног и приглушенные, встревоженные голоса. Дежурные врачи. У меня всего несколько секунд.

Куда? Что делать?

Первой мыслью было забиться за дверь и выскользнуть из палаты в общей суматохе. Но это был плохой план. Меня могли заметить. Присутствие коронера в палате только что умершего ключевого свидетеля — это скандал, который мне сейчас был нужен меньше всего.

Мой взгляд метнулся по комнате в поисках другого выхода. Окно. Металлопластиковое окно было приоткрыто на проветривание зафиксировано на ограничителе. Третий этаж. Не высоко, но и не низко.

Два быстрых, почти прыгающих шага, и я оказался у окна. Резким движением я сорвал ограничитель, распахнул створку и выглянул наружу. Задний двор. Пусто. Глухая стена больничного корпуса, несколько мусорных баков внизу. Я высунулся вправо. Водосточная труба была всего в паре метров, вдоль стены тянулся узкий, сантиметров двадцать, бетонный карниз. Рискованно, но другого выхода не было.

— Ох, еб…

Не договорив, я перекинул одну ногу через подоконник, затем другую. Мои ботинки нащупали узкую полоску карниза. Я вжался спиной в холодную кирпичную стену, расставив руки для равновесия, и начал медленно, сантиметр за сантиметром, двигаться в сторону трубы.

Сердце колотилось где-то в горле. Один неверный шаг — и я полечу вниз. Ткань дорогого пиджака скрежетала о шершавый кирпич. Вот она, труба. Я осторожно дотянулся до нее, пальцы нащупали холодный, скользкий от влаги металл. Обхватил ее обеими руками. Хватка казалась надежной.

Теперь вниз. Я начал сползать, обдирая ладони и колени. Ткань на плече пиджака зацепилась за какой-то выступ и с отвратительным треском порвалась. Плевать. Главное спуститься до самого низа живым и целым.

Последние пару метров я просто спрыгнул, неуклюже приземлившись на подгибающиеся ноги. На мгновение замер, прислушиваясь. Вверху, в окне палаты, вспыхнул яркий свет, послышались голоса. Реанимационная бригада. Меня не заметили. Отлично

Я, пригибаясь, бросился вдоль стены, обогнул угол здания и выбежал на парковку.

Девушки уже ждали меня, выйдя из машины. Их лица были бледными и испуганными.

— Ты с ума сошел⁈ Куда тебя понесло⁈ — почти закричала Алиса, бросаясь ко мне.

— Нас опять потащило! Мы чуть с ума не сошли! — подхватила Лидия, ее голос дрожал от сдерживаемого страха вперемешку со злостью.

Я не остановился. Прошел мимо них, открывая водительскую дверь.

— В машину, бегом, — бросил я коротко, не глядя на них. — Уезжаем.

Девушки, не задавая больше вопросов, заскочили на заднее сиденье. Я захлопнул дверь, и «Имперор» с ревом сорвался с места. Я выехал с парковки на главную улицу, не глядя по сторонам, и вдавил педаль газа в пол. Больница, оцепленный особняк Вяземского — все это осталось позади, превращаясь в размытые пятна в зеркале заднего вида.

— Да что случилось, Громов⁈ — голос Лидии прорвался сквозь гул двигателя. В нем смешались страх, раздражение и требование ответа.

— Потом, — отрезал я, не отрывая взгляда от дороги. — Не мешайте.

Я гнал машину, лавируя в потоке, пока инстинкт не подсказал, что мы оторвались достаточно далеко. Лишь тогда я сбросил скорость до разрешенной, свернул на тихую боковую улочку и достал телефон.

Пальцы, все еще дрожащие от адреналина, с трудом нашли в контактах «Черный крест ✠».

— Алло, привет, — выдохнул я, когда в трубке раздался голос Корнея.

— Я уже слышал про Вяземского, — ответил он без предисловий. Его голос был напряженным. — Соколов отзвонился. Говорит, вы нашли его в подвале