Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Шая отпила чай, не отрывая от него взгляда. Что-то в его поведении было неправильным. Помимо усталости, в его движениях наблюдалась нервозность, напряженность и неявный, но заметный испуг. Словно он опасался, что прямо сейчас к нему на улице подойдет человек и спросит: «дяденька, а это не вы ли случайно оккультной дрянью промышляете?»

Докурив сигарету до самого фильтра, Ковалев бросил окурок в урну и зашагал по улице. Шая, оставив на столе несколько монет, бесшумно выскользнула из кофейни и последовала за ним, держась на почтительном расстоянии.

Он не пошел прямо домой. Он петлял, дважды сворачивая в одни и те же переулки, заходил в магазин, ничего не покупал и выходил. Урядник постоянно оборачивался, его взгляд был быстрым и затравленным, как у уличного котенка.

Урядник искал слежку и, к его несчастью, не находил. Шая двигалась за ним как призрак, используя толпу, витрины магазинов, тени зданий, чтобы оставаться невидимой.

Наконец, убедившись, что за ним никто не следует, он направился к своему дому — серой панельной девятиэтажке на окраине города. Шая видела, как он скрылся в подъезде. Эльфийка пересекла улицу и заняла новую позицию на детской площадке напротив, сев на скамейку под раскидистым деревом.

Через несколько минут в окнах на третьем этаже зажегся свет. Она видела его силуэт. Он снова подошел к окну, осторожно отодвинул занавеску и посмотрел вниз, на улицу. Его взгляд снова был беспокойным, ищущим. Затем он исчез.

Шая сидела неподвижно. Время для нее текло иначе, чем для людей. Она могла ждать часами, не испытывая ни скуки, ни нетерпения. Она просто наблюдала.

Окно снова осветилось. Силуэт Ковалева снова появился за занавеской. Он опять смотрел вниз. Потом прошелся по комнате из угла в угол, его тень металась по потолку. Снова подошел к окну и отодвинул занавеску.

Это было уже не просто беспокойство, а паранойя. Человек находился в собственном доме, но вел себя так, словно его осаждала невидимая армия.

Шая достала свой смартфон, открыла зашифрованный чат. Пальцы легко пробежались по сенсорному экрану, набирая короткое сообщение Громову. Она знала, что он поймет. Ее губы изогнулись в едкой ухмылке.Этот странный и до непонятного интересный человек.

Может, не сразу, но обязательно поймет. Она нажала «отправить».

«Пасу овцу».

Глава 10

Окованная железом дверь подвала закрылась, отрезая свет коридора от темноты в помещении. В этой темноте остался лежать человек, чье время измерялось теперь не часами, а ударами сердца. Мастер повернул ключ в скважине — механизм замка провернулся с ржавым скрежетом. После второго поворота он опустил засов, и лязг металла показался ему почти музыкальным. Этот этап был завершен.

Ему было безразлично, что будет с тем, кто остался внизу — выживет ли он в дальнейшем. Важно было лишь, чтобы оболочка продержалась до финала, до завершения ритуала. Если тело умрет раньше времени, иллюзия развеется, и он снова станет тем, кем был всегда — бесформенным и уязвимым. Эта мысль заставила его поежиться.

Он поднялся по скрипучим ступеням, вышел из-под лестницы и прикрыл за собой неприметную дверь. Проходя мимо горничной, замершей в холле, он одарил ее усталой улыбкой Арсения Вяземского.

— Все в порядке, голубушка. Просто проверял запасы вина. Не беспокойтесь.

Женщина с облегчением кивнула. Мастер прошел к вешалке, взял твидовый пиджак и накинул его на плечи. В зеркале отразилось привычное лицо интеллектуала с козлиной бородкой и рассеянным выражением. Маска сидела идеально.

На улице вечерний воздух пах пылью, выхлопными газами и жареным тестом из ближайшей пекарни. Он глубоко вдохнул, позволяя этим запахам наполнить легкие, которые еще помнили сырость подвала.

Не-Арсений Романович Вяземский двинулся по улице, вливаясь в субботний поток прохожих. Он улыбался знакомым, кивнул цветочнице, помахал рукой соседу из окна автомобиля. Обычный человек, идущий по своим делам, под личиной которого скрывалось существо с грандиозным планом.

Ритуал должен был состояться сегодня в десять вечера — первый и самый важный шаг. Две законсервированные эльфийские души ждали своего часа.

После этой ночи все изменится. Он станет достаточно сильным, чтобы начать второй этап — постепенно порабощение людских душ. Больше не нужно будет скрываться в тени или менять личину. Урядники, чиновники, судьи — сначала в этом провинциальном городе, затем в городах покрупнее, потом в столице, а затем, может быть, и всей Империей. Он будет править, оставаясь невидимым, и его воля станет законом, а куклы будут лишь исполнять ее.

Эта мысль грела Мастера изнутри, но что-то мешало. Что-то нарушало чистоту замысла. Он ощущал дрожь в пальцах, учащенное сердцебиение, пот на лбу под полями шляпы. Страх, тревога, нервозность — не его эмоции, а отголоски души того, кто остался в подвале. Такова была природа доппельгангера: принимая чужой облик, неизбежно впитываешь часть его слабостей и эмоционального фона.

Это раздражало и мешало сосредоточиться, вносило хаос в его выверенную логику. Но он знал лекарство — чем больше душ поглотит, тем прочнее станет его собственная сущность, тем меньше на него будут влиять эти человеческие слабости. Пока приходилось терпеть.

Он свернул с оживленного проспекта на тихую улицу, застроенную старыми складами и ведущую к порту. Здесь было почти безлюдно, городской шум сменился криками чаек и далеким гудком отходящего от причала сухогруза. Он ускорил шаг, направляясь к дальнему краю Феодосии, к заброшенной промзоне, где находилось его логово.

Улыбка вернулась на его лицо, но теперь это была не добродушная улыбка психоаналитика Вяземского, а его собственная — хищная и полная предвкушения. Впереди была работа: требовалось подготовить место, разложить инструменты, начертить руны и ждать часа момента, когда он сделает следующий шаг к своему величию.

* * *

Я смотрел на эту фразу с вопросом. «Пасу овцу». Что за бред? Какая овца? Какое пастбище? Шая, со всей своей эльфийской отстраненностью казалась последней, кто мог бы увлечься сельским хозяйством.

Секунда замешательства сменилась щелчком в мозгу. Все же элементарно просто! Анализ занял не больше пары ударов сердца. Пасти… не в смысле кормить травой. Пасти — значит следить, вести, наблюдать. Как пастух за стадом. А овца… Овца — это жертва. Или, в нашем случае объект наблюдения. Ковалев.

Все встало на свои места. Она нашла его и ведет наблюдение. Я усмехнулся. В этом была вся Шая — лаконично, образно и с легкой ноткой пренебрежения к объекту.

Мои пальцы быстро забегали по сенсорному экрану.

«И как успехи?»

Ответ пришел почти мгновенно. Я почувствовал, как она печатает —