"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Лал не сказал вслух то, что подумал, сказал другое:

– Я не хочу обманывать тебя, Амрай. Ты мне помогаешь. Я тебе доверяю. Может быть, только потому, что ты... такой. Был бы ты как все, мне пришлось бы держаться от тебя подальше.

– Не было бы счастья, да беда с собой привела, – невесело усмехнулся Амрай и вытер лицо рукавом. – Расскажи мне про себя. Немного. Как получилось, что ты сейчас здесь?..

Лал решил, что дистанцию можно больше не выдерживать и, не без помощи Амрая, перебрался к тому на колени. Амрай снова укрыл ему голые плечи рукавами.

Рассчитывать обратимость действий и их последствия Лал был приучен, но, с точки зрения зависимости добра от зла, на события своей жизни еще ни разу не смотрел.

– Получилось так, что я сейчас живу лишь благодаря одному кошмару наяву, который мне все время снится, – сказал он.

И стал рассказывать. Про Врага, про письмо, про бунт верхних, про ласковую встречу на острове Бо с кулаками и битой бутылкой, про то, как должен был убить императора, как держался из последних сил, и хорошо держался, подбирая момент, а тот его вдруг погладил по голове и расплакался. Искренне. Сломав Лалу вообще все, что тот себе понастроил в недалеких, на тот момент, планах. Без этого острова Бо Лал убил бы себя и императора, не задумавшись ни на секунду. Как потом пытался отделаться от этой слабости, которую считал ошибкой. Что-то перерешить, переделать, переиграть, перевернуть. Даже перевоевать. На самом деле остров Бо подарил ему любовь и жизнь. Которые Лал, своим ненужным упрямством загнал в глубокую яму, приняв любовь совсем не за то чувство, за которое следовало, и не придав жизни должной ценности. Теперь из всех возможных целей на его горизонте – разве что цель вернуть все, как было, чего-то стоит. Только страшно. Кир Иуркар выразился очень правильно, назвав вчера честь самым глупым из известных понятий.

– По-хорошему и по-правильному, тебе нужно к нему вернуться и просить прощения, – сказал Амрай. – Он много для тебя сделал. В том, что ты так горда, он не виноват.

– Не смогу, – покачал головой Лал. – Да и он... не простит. Я слишком серьезно его обидел.

– Тогда просто забудь. Жалеть себя не приносит пользы...

– Если б я умел жалеть себя, мне было бы намного легче жить. Я не жалею себя, Амрай. Я себя ненавижу.

– Зря. В жизни можно быть либо сильным человеком, либо счастливым человеком. Я не встречал еще никого, кто сумел бы надолго схватить и того, и другого. Конечно, ты сильная. И государь человек сильный. Это правильно. Пережить такое – нужна сила... Но, может быть, пришла пора пойти другим путем?

– Каким именно?

– Уступить.

– Ты подаешь мне гениальные, но неосуществимые идеи, эргр Амрай, – Лал погладил Амрая по щеке. На этот раз тот не стал откидывать назад голову.

– Я и не претендую на другое, – сказал он. – Мы, вроде, не дети. Пора учиться правильно делать то, что хочется, а не стиснув зубы то, что не хочется, но что кажется правильным на данный момент.

– Это тоже заведомо невозможная вещь, – вздохнул Лал. – Мне хочется спать, и мне нет дела, что обниматься с тобой неправильно и спать нам негде. Я усну прямо здесь и сейчас, потому что, пока я с кем-то рядом, я не вижу во сне кошмаров. Можно?

– Жаль, конечно, что ты меня плохо слушаешь... – Амрай тоже вздохнул и кончиками пальцев провел Лалу по поднятой корсажем груди. – Но ты спи. Я не помешаю. Я просто совсем забыл, как это...

«Вспоминай, друг, только дай мне три минуты покоя. И я снова буду я», – подумал Лал, выключая сознание. Напоследок почувствовал, какими мягкими, оказывается, могут быть презрительные губы, когда дотрагиваются до синяков на шее. И сколько осторожной нежности в загрубевших от оружия и походной жизни руках. Вот так монах. Вот так евнух. И насколько глубоко он решил оживить собственную память?.. Но восстанавливать свой ресурс за чужой счет было гораздо проще, чем приводить себя в равновесие самостоятельно. Зря раньше он этот способ не использовал.

Три минуты обернулись тремя часами. А пробуждение сопровождалось грохотом и бранью. Дадан, похоже, что трезвый, держа в одной руке фонарь и саблю, замотанную в кафтан саврского князя, другой рукой тащил этого самого князя за шиворот рубахи в его покои. Передвижение их сопровождалось множеством обсценной лексики, из которой браслет переводил только глаголы. Лал проснулся первый и соскочил с колен Амрая на пол, пытаясь быстро затолкать обратно выпадающую из расшнурованного платья грудь.

– А-а-а, вот ты где! – изрек сильно пьяный князь. – Завела себе любовничка, к-коза? У него же все отрезано, чем он тебя сношать будет? П-пальцем? – и захохотал.

Амрай отстранил Лала и пошел на пьяного со сжатыми кулаками, но Дадан грудью загородил ему дорогу.

– Он пьян, как сучий хвост, прошу тебя, не суйся, – сказал он.

Между тем кир Иуркар упал позади Дадана на колени и трагически взмолился:

– Иди ко мне, брось евнуха. От него н-нет пользы. Я стану другим, клянусь тебе, с... с... слышишь? Я обещаю... Клянусь! Л-любить!

Лал обошел Дадана, уклонился от протянутых к нему рук и легонько стукнул князя в шею. Тот кулем повалился на пол. Открылась дверь, высунулась растрепанная Гаргале.

– Чего шумите? – недовольно спросила она. – Блевать идите в другой коридор!

– Пьяного несем, – сказал Дадан. – Давай, Амрай, бери за ноги. – И поставил фонарь на пол, а саблю с кафтаном взял под мышку.

Амрай, все еще с красным от гнева лицом, выполнил распоряжение. Сгрузили тело они почти сразу за порогом, предоставив женщинам самим с ним разбираться. Там же осталась и сабля. Лал поднял фонарь.

– А теперь слушайте меня внимательно, – Дадан взял Амрая и Лала за рукава и повел их в сторону от жилых комнат. – Забирай своих людей, Амрай, забирай ее, – он кивнул на Лала, – и скачите отсюда во весь опор, пока не загоните лошадей.

– Зачем? – спросил Лал.

– Затем что Дигон и Иуркар дрались на саблях, и Дигон наверняка убит. А ты заслужила, чтоб мы тебя не бросили посреди междоусобицы.

– Они же были пьяны, – проговорил