Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

работал, так что краем разума он направлял энергию, и вскоре кровь остановилась. Зашивать все равно придется, не то шрамы останутся. Порезы действительно глубокие, но это потом. Сосуды наживульку срослись, потери крови не грозят, так что можно заняться другими делами.

Алан посмотрел на кровь, что из него вытекла, и с изумлением понял, что она превратилась в черный порошок. Наклонившись, он собрал немного, и попробовал на язык. Ни капли жизненной силы, но целое море магии! Такого он еще не встречал. Чем-то слегка, крайне отдаленно похоже на тот порошок, что остается после уничтожения призраков, но мощнее. Намного! Собрав все до последней крупинки, ведьмак оглянулся на чародейку. Она как раз добила последние сполохи тьмы, и вперилась в ведьмака недовольным взглядом. Он ее проигнорировал, и подошел к убитому волку. Пришлось изрядно постараться, чтобы отрубить его голову, да и на крюке она была почти по грудь Алану, так что он вытащил отдельную рунную сумку - один из своих первых экспериментов с подобными артефактами - и засунул голову туда.

Закончив с трофеем, ведьмак выпил "белый мед", снимая все эффекты от выпитых зелий, передернул плечами и пошел к постепенно приходящей в себя эльфке. Ее сильно накрыло намерением убийства, так что понадобится некоторое время, чтобы она пришла в норму.

- Просыпайся давай. Хватит в кошмарах бродить.

Капля духовной силы простимулировала ее дух, и девушка вырвалась из навеянных кошмаров. Открыла свои нереальные глазищи и тут же увидела желтые глаза ведьмака.

- Привет, - вдруг покраснела девушка, от явной близости их лиц, будто перед поцелуем.

- Привет. Может, все же скажешь, как тебя зовут?

- Ринавель аэн Саэфернэ. А тебя?

- Алан де Вега.

- Спасибо тебе, Алан де Вега, - девушка вдруг потянулась вперед и оставила короткий поцелуй на губах ведьмака.

- А как же тот факт, что я ужасен, и что делаю только то, за что мне платят? - Не мог не съязвить не вовремя ведьмак.

- На такое за деньги не идут, - она серьезно посмотрела на него, и покачала головой.

- Это да, - вынужденно кивнул Алан. Хмыкнул, и в свою очередь, поцеловал эльфку. Долго, жадно, открыто передавая все, что в этот момент чувствовал. Девушка задохнулась, поняв, что чувствует все, что и он, и оказалась ошеломлена.

Эльфы не просто так тянутся к людям противоположного пола. Люди кажутся им невероятно живыми, подвижными, словно бы горящими, и бессмертные греются у этого огня, отогревая промерзшие под ветрами времени души. Даже их бессмертные тела реагируют на это, и у эльфок, например, овуляция происходит чаще именно с человеком. Это научно доказанный факт. Но главное - это конечно, чувства. Редкий эльф или эльфийка способны чувствовать так остро, так ярко и живо, как люди. А Ринавель в этот момент чувствовала все то же, что и ведьмак, вот только он умеет справляться с такими эмоциями, а она, увы, нет. Это как лавина, которая захлестнула ее, и унесла в рай. Она даже не поняла, что поцелуй уже закончился, а Алан несет ее на руках в сторону чародейки. Очнулась лишь через минуту, услышав их разговор:

- ...и что ты хочешь сделать с этими знаниями? - Спросила Францеска.

- Да ничего. Мне плевать, кто у вас тут будет править, чародейка. Ты, или кто-то другой. Но у тебя не получится, не сейчас уж точно. Для правления и появления государства эльфов нужна основа, но вы почти не развиваетесь. Слишком долго живете, увы. Этот мир принадлежит людям, а адаптироваться вы не хотите. Значит, основа нужна человеческая. Государство, настолько могущественное, чтобы гарантировать вам не полную, но хотя бы относительную независимость. Пока что, таких государств еще нет. Но кто знает, что будет потом? Подумай над этим, прежде чем затевать очередное не просчитанное толком безумство.

- Считаешь себя самым умным, ведьмак? - Нахмурилась чародейка.

- Пф... нет, конечно. Просто... самым сильным. На этой горе в эту самую минуту. И помни, Францеска Фин Дабаир. Ты должна мне жизнь. Когда станешь королевой эльфов, или княгиней, как бы не называли, неважно... Так вот, даже тогда не забывай свой долг, чародейка. Прощай.

Алан вручную зарядил меч магией, и открыл портал с горы на дорогу. Ждать пять часов, пока меч зарядится самостоятельно он совершенно точно не хотел. На той срезанной вершине ветрище дует такой, что вот-вот поднимет в воздух, как воздушного змея, вместе с доспехами и мечами.

- Куда мы идем? - Вдруг подала голос эльфка у него на руках.

- Домой, милая. Мы идем домой...

Глава 3

Глава третья.

Цинтра. 1209 год

В дверь застучали с такой силой, что казалось - еще удар, и она слетит с петель. Стучавший не стеснялся, и даже не снял латную перчатку, да и невместно ему себя вровень с хозяином дома ставить. Он - Граф Осбор, а здесь проживает всего лишь мастер артефактов. Даже не чародей, а всего лишь мастер рун.

Однако, к удивлению графа, дверь ему открыл дворецкий, и чопорно поинтересовался:

- Как вас представить, молодой господин?

На мгновение граф почувствовал себя так, словно его лицом об стол шарахнули. Вроде как, о манерах напомнили, но до того мягко, что это перешло грань изысканного издевательства.

- Граф Осбор. - Он все же пересилил себя и представился, как полагается.

- Прошу вас, проходите. Мастер скоро освободится. Желаете вина?

Молодой человек прошел в гостиную и ошарашенно огляделся. Изысканная обстановка, дорогие вещи, а мебель, как во дворцах богатейших королей севера! Решив немного выпить, чтобы прийти в себя, он подошел к столику с напитками, и стало еще хуже. Туссентские вина, даже Эст-Эст имеется, коньяк, махакамский спирт и несколько наливок на нем, нильфгаардская лимонная... Здесь были все хоть сколько-то качественные напитки со всего Материка, вплоть до самых редких. Конечно не настолько редких, как например, Сангреаль, но все же, ассортимент впечатлял.

Плюнув на все, молодой граф замахнул водки, и сел в кресло у горящего камина. Эта зима в Цинтре промозглая до невозможности, а солнечных дней так мало, что и вспоминать не стоит. Сняв верхнюю одежду, граф угрюмо посмотрел на латную перчатку на левой руке, и тяжело вздохнул. Однако, через несколько секунд, он снял и ее, обнажив изуродованную кисть. Кислотный ожог превратил его руку в нечто отвратительное, словно перекрученное, и потому, постоянно скрываемое.

Прошло не менее часа, когда с третьего