Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Об чём звук? – прямо спросил парень, складывая руки на груди и глядя толмачу в глаза.

– В этом селе один мой знакомый живёт. Мы с ним повидались коротко, и он попросил меня ночью к ограде подойти. Мол, сообщить что-то хочет. Но вот какое дело… – толмач замолчал, словно не зная, как правильно всё объяснить. – Я его давно знаю и вижу, что он словно чего боится. А встретиться с ним надо. Очень.

– Хочешь, чтобы я тебя прикрыл? – сообразил Матвей.

– И не только, – кивая, продолжил Ахмет-хан. – Если там будет кто-то ещё и всё пойдёт, как я думаю, тебе нужно будет утащить его в бивак и сдать сотнику. Что делать дальше, он знает. Но приволочь его туда надо обязательно живым.

– Сделаем наоборот, – помолчав, жёстко усмехнулся Матвей. – Знакомца своего ты потащишь сам, а с остальными я разберусь. Шум поднимать можно? – деловито уточнил парень.

– Не хотелось бы, – снова вздохнул толмач. – Понимаю, что хочу невозможного. Ведь если я прав, и там будут те, кто пришёл за мной, то они себя сдерживать не станут. Стрелять будут при любой опасности.

– И сколько их может быть? – уточнил Матвей, про себя уже проигрывая партитуру.

– Думаю, не меньше трёх, но не больше пяти. В селе шахсевены, а они таких игрищ не любят.

– Тысячник же вроде уехал, – напомнил парень.

– Он да. Но два десятка его бойцов ещё в селе. Так что эти примутся резать всех подряд, едва только стрельба случится. Разбираться, кто прав, а кто виноват, после станут.

– Это нам знакомо, – усмехнулся Матвей. – А где встречу назначили? Что у стены, я понял. Но где именно у стены?

– Если к нашему колодцу спиной встать, то по правую руку старый сарай будет. У него ещё крыша провалилась. Вот за ним и встречаемся. С той стороны, у того сарая никто не живёт.

– Помню его, – задумчиво кивнул Матвей. – Добре. Сделаем, как я сказал. Ты своего приятеля в лагерь тянешь, а я с остальными поиграю.

– Рискованно это, Матвей. Опасно, – тихо напомнил Ахмет-хан.

– Жить опасно, – отмахнулся парень. – Ты главное не дай ему шум поднять, а за остальное не беспокойся. Давай, постреляй пока, а я попробую глянуть, что там и как, – скомандовал он, понимая, что без разведки на местности не обойтись.

Увидев упрямо насупленное лицо парня, Ахмет-хан понял, что спорить тут бесполезно, и, коротко кивнув, достал своего малыша. После громогласного рявканья револьвера выстрелы из дамского «браунинга» звучали несерьёзно. Словно забавная хлопушка. Но при этом пули из него ложились в цель точно. Наконец, сбив пятой пулей мишень, толмач принялся перезаряжать пистолет и, не глядя на Матвея, тихо произнёс:

– Если всё сложится, лично буду начальству писать, чтобы тебя от короны наградили.

– Сложится. Не журись, – усмехнулся Матвей, доставая подзорную трубу.

Выйдя из овражка, он отошёл ещё дальше от лагеря и, подойдя к высокому скальному выступу, принялся взбираться на него. Устроившись так, чтобы между селом и парнем была скала, он осторожно высунулся и, наведя прибор на поселение, принялся изучать место будущей встречи. Благодаря рельефу местности, Матвей с этого насеста прекрасно видел всё, что происходило на улицах села. Рассмотрел он и заброшенный сарай, и подходы к нему. По всему выходило, что знакомец разведчика выбрал эту развалюху не случайно.

Две стены у него были разрушены. Но торцевая, что смотрела на выход из поселения, и задняя, у забора, были целыми. Очень удобное для засады место получалось. Особенно если учесть, что на расстоянии метров десяти никакого жилого помещения не было. Забор между дворами тоже был каменным, немного выше человеческого роста. Так что, если не начинать пальбу, то всё можно будет провернуть тихо. Главное, обнаружить всех участников этой вечеринки.

Убедившись, что с этой точки ничего больше не увидит, Матвей быстро спустился на землю и отправился в овраг. Ахмет-хан продолжал переводить патроны, с мрачной физиономией всаживая пулю за пулей в многострадальный камень. Подойдя, Матвей тронул его за плечо и, не говоря ни слова, направился в лагерь. Толмач, недоумённо хмыкнув, отправился следом. Подведя его к своему костру, Матвей всё так же молча указал на камень и, присев на своё седло, тихо проворчал:

– Как стемнеет, уйду. Ты иди, как уговорился. Меня не ищи. Своим делом занимайся. Остальное мне оставь.

* * *

Едва только над холмами сгустились сумерки, Матвей подхватил свой лохматый камуфляж и выскользнул из лагеря. К ограде села подобрался уже не казак, а странное создание, больше всего напоминавшее лохматое чудовище, не имеющее ничего общего с человеком. Перемахнув забор, парень скользнул вдоль него к нужному сооружению и, аккуратно ступая, принялся осматривать полуразрушенный сарай.

Очень скоро задумка возможного противника стала ему понятна. Здесь и так почти всегда было темно. Обвалившаяся крыша создавала небольшой, но тёмный закуток, в котором запросто может спрятаться пара-тройка бойцов, так ещё и наступившая темнота вносила свою лепту, превращая сарай в некое подобие пещеры. Выбравшись из развалин, Матвей старательно осмотрел проход между задней стеной здания и оградой и, чуть кивнув, отошёл.

Теперь ему требовалось найти место, где можно будет дождаться появления конфидента и его группы поддержки. Устраиваться в самом сарае означало бы самостоятельно ограничить себя в просторе манёвра. Из всего увиденного Матвей сделал вывод, что в группе захвата, если она будет, не окажется более пяти человек. Места для большего количества просто не было. Пятеро, это максимум, что могут развернуться среди этих руин. Больший состав группы будет просто лишним.

Ну не развернуться тут было более чем вчетвером. Вот и выходило, что двое, это Ахмет-хан и его конфидент, ещё двое боевики, которые станут крутить толмача, а остальные просто подтанцовка, страхующая основную группу на случай непредвиденных обстоятельств. Поднимать шум они и сами не захотят. Игрища в стиле плаща и кинжала любят тишину, и лишние свидетели, даже из неграмотных пастухов, здесь просто не нужны.

Наш разведчик и сам парень не промах, это Матвей заметил уже давно. Хоть и не выдающихся статей, а всё одно движения выдавали в нём неплохого рукопашника. А если вспомнить, что горцы никогда не чурались случая помериться силами с любым, кто готов на такое предложение ответить взаимностью, то про самого конфидента можно было на время забыть. Этого Ахмет-хан слепит и сам. Значит, на его совести оставались пятеро.

И вот их парню нужно было уделать так, чтобы никто из них даже пискнуть не успел. Окинув полуразрушенный сарай долгим задумчивым взглядом, Матвей иронично хмыкнул и, примерившись, в