Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

Выгребая из карманов и поясов неизвестных всё подряд, парень укладывал добычу в трофейную сумку. У одного из бандитов на поясе нашлось что-то вроде большого кошеля из толстой кожи. Не забывал Матвей и про оружие противника. У всех пятерых нашлись и револьверы, и ножи. Но качество их парень оценить не мог по причине полной темноты. Убедившись, что собрал всё, Матвей выдернул из обломков крыши небольшую вязанку соломы и, перемахнув забор, направился к лагерю, попутно заметая за собой следы на песке.

Спустя четверть часа он подошёл к костру своего десятка и, сунув свой импровизированный веник в огонь, устало поинтересовался у караульного:

– Как оно тут?

– Так тихо всё, старшой. Только там, у командиров шебуршат чегой-то, – спокойно доложил Митька, кивая в сторону, где обосновался сотник.

– Поглядывай, а я схожу, узнаю, чего там, – вздохнул Матвей, снимая с себя камуфляж и бросая его вместе с сумкой на свою кошму.

– Старшой, от тебя кровью пахнет, – неожиданно высказался Митька.

– Ну, я ж не девка, чтобы духами брызгаться, – отшутился Матвей, мысленно удивляясь обонянию казачка.

Извлекая своё оружие и обыскивая тела, он старательно закатал рукава, отлично понимая, что в темноте всё равно кровью измажется. После он оттёр плеснувшую на руки кровь песком, но казачок всё равно сумел учуять запах. Прихватив котелок, парень первым делом отправился к колодцу. Достав из него ведро воды, Матвей старательно отмыл руки и, отряхнув их, отправился к костру сотника.

Но никого, кроме денщика, там не обнаружилось. Как выяснилось, едва только Ахмет-хан появился у костра со своей ношей на плечах, так Гамалий, прихватив пару самых опытных бойцов, ушёл с ним куда-то в овраг. Сообразив, что командиры отправились потрошить пленника по-горячему, Матвей кивнул и, устало вздохнув, попросил денщика доложить начальству, что он вернулся и потерь не имеет.

Устало добредя до своего места, парень сунул добычу и камуфляж в походный мешок и, накрывшись буркой, моментально уснул. Долгое ожидание и напряжение перед схваткой вымотали его не хуже настоящего боя. Проснулся Матвей от ощущения, что на него кто-то смотрит. Открыв глаза, он с ходу увидел сидящего рядом на камне толмача и, едва заметно улыбнувшись, ехидно спросил:

– Ты прям как влюблённый муж, на спящую молодую жену любуешься. Только я не из таких. Ошибся ты.

– Да ну тебя, зубоскал, – сообразив, о чём речь, расхохотался Ахмет-хан. – Ой, уморил. Жена. Из тебя жена, как из меня танцовщица в императорском балете.

Не обращая внимания на его хохот, Матвей не спеша поднялся и отправился умываться. Приведя себя в порядок, он получил у кашевара порцию кулеша и принялся с аппетитом завтракать. Кое-как успокоившийся толмач, не спеша прихлёбывая горячий чай из глиняной кружки, то и дело бросал на него удивлённо-настороженные взгляды. Понимая, что ему не терпится узнать, что там было на самом деле, Матвей проглотил очередную порцию кулеша и, не поворачиваясь к толмачу, тихо спросил:

– Прок-то во всей этой катавасии был?

– Ещё какой, – так же тихо отозвался Ахмет-хан. – Тот подлец решил меня британцам сдать. Ему, видишь ли, срочно деньги понадобились. А британцы решили меня взять и заставить к ним переметнуться. Благо предатель этот толком про меня почти ничего не знал. Даже имени.

– Выходит, тебе теперь ничего больше не угрожает? – на всякий случай уточнил Матвей.

– Хочется верить, что нет, – помолчав, вздохнул толмач.

* * *

– Ну, брат, признаться, снова ты меня удивил. Вот уж не думал, что такое возможно, – качая головой, негромко признавался Ахмет-хан. – Один против пяти… И как только сумел?

– Раньше них пришёл. Место осмотрел как следует, а после ножами и взял, – пожал Матвей плечами, невольно расправляя плечи.

Что ни говори, а похвала профессионального разведчика, годами обитающего на враждебной территории, дорогого стоит. Ведь ему и самому наверняка не раз приходилось сходиться в тихой схватке с превосходящими силами противника. И не всегда это были конкуренты по тайным игрищам. В этих местах гораздо опаснее были всякие бандиты и людоловы, не признававшие никаких законов и правил. Впрочем, если вспомнить, как себя ведут всякие британские ловкачи, неизвестно ещё, кто хуже.

– И давно ты так ножами орудовать научился? – не унимался толмач.

– С детства посчитай. Для казака любая воинская наука важна, – усмехнулся парень.

– Оно понятно. Но как ты со стены умудрился в полной темноте в них попасть?

– А вот тут одна хитрость имеется. Они лица-то замотали, а руки оставили. А в темноте кожа человеческая от лунного света чуть светиться начинает. Вот по рукам и приметил. А дальше уж просто.

– То, что лицо выделяется, я знал. А вот про руки не думал. Они ж обычно вдоль тела висят.

– Висят, да не всегда. Сам посчитай, сколько раз человек за час руками шевелит. Иной раз он и сам о том не задумывается. К примеру, просто нос зачесался или голова под шапкой. Главное, не спешить. Ты вот что скажи, – помолчав, сменил Матвей тему. – Уверен, что тот предатель ничего про тебя толком сказать не мог? Просто, пока мы тут, можно ещё кого к ногтю прижать. После-то уж самому выкручиваться придётся.

– Ну, имени своего я ему точно не называл. Всегда платил, ежели он чего интересного рассказывал. На кого работаю, точно не сказывал. Получается, ничего он знать не мог, – задумчиво высказался толмач.

– И часто на тебя так охотятся?

– За всё время второй раз. И оба раза британцы, – мрачно скривился Ахмет-хан.

– А те пятеро кто были?

– Можно сказать, наёмники из местных племен. Думаю, людоловы скорее всего. Им такой промысел привычен.

– Ну, не пастухи это были точно, – хмыкнул Матвей. – Те оружие под себя не подбирают. Пользуют то, что под руку подвернётся.

– Это верно. А с чего ты решил, что оружие особо подобрано? – насторожился Ахмет-хан.

– Последний из той пятёрки, даже подыхая, сумел револьвер из кобуры вытянуть. Едва успел ему шею свернуть. А вот так за револьвер хвататься станет только тот, кто к нему привычку имеет. Понимаешь, меня учили, что человек всегда станет хвататься за то, что ему ближе. Привычнее. Нож, кинжал, сабля. А ежели добре обучен, то за револьвер или винтовку. К огненному бою привычку иметь надобно. А такое не у каждого найдётся.

– Хочешь сказать, что он хорошо владел огнестрельным оружием? – подумав, уточнил толмач.

– О том и баю, – кивнул парень.

– Вполне может быть, – задумчиво протянул Ахмет-хан. – Во всяком случае, тут есть о чём подумать.