Клан Волка - Анна Кондакова

— Это особо привилегированные зрители, — рассмеялась Исидора. — Мы набираем популярность!

— Эй! Та-а-а-ам! — замахала им рукой Бородинская. — Имейте в виду, я ищу достойного мужа! Меня сегодня отшили, так что я снова в поисках! И по два раза я не предлагаю! Так и знайте!

Все рассмеялись.

Следом за Бородинской помахали руками и остальные. Журналисты в верхолёте молчали, но я точно знал, что они наблюдают за сценой внизу. Сценой нашей маленькой победы.

Я хлопнул по плечу Андрея Котова и Платона Саблина — они оба стояли рядом.

— Так чего там дальше-то? До озера дойти?

Все закивали.

Несмотря на чудовищную усталость и раны, группа уже не терпела добраться до последней точки маршрута и поставить свой штурмовой флаг.

— За такое я даже прощу тебе свой разбитый нос, — прогундосил Егор-Глыба, прикрывая лицо. — Жаль, без меча остался, но, если что, есть кулаки.

Надев рюкзаки, мы отправились на спуск — к Мёртвому озеру, которое находилось совсем недалеко.

И судя по приближающемуся запаху, оно не просто так называлось «мёртвым»...

Эпизод 17

— Тухлые яйца... фу. — Исидора прикрыла нос.

Чем ближе мы подходили к Мёртвому озеру, тем запах становился гуще.

Несло сероводородом.

— Нашли же место для окончания маршрута, — пробубнил в ладонь Котов. — Неужели на острове с названием «Жемчужный» не нашлось местечка поприятнее? Эту вонь я уже не...

Он неожиданно смолк и убрал руку от лица.

Все замерли, когда перед нами предстала ведущая вниз лестница, широкая, вытесанная прямо в склоне и освещённая гирляндой фонарей до самого низа.

У её подножия и находилось озеро.

— Ого... какое... — выдохнул Лёва.

Это было круглое вулканическое озеро с настолько яркой бирюзовой водой, что от восторга перехватывало дыхание.

Остров уже около часа как погрузился в тропическую ночь, но озеро будто само источало свет. Воду с ближайших каменных столбов освещали лучи, те преломлялись в кислотной воде и придавали ей невероятные голубые оттенки.

— Красота. Вот бы искупаться! — воодушевился Егор-Глыба.

— Там серная кислота и ещё всякая вулканическая дрянь, — нахмурился я. — Это и придаёт воде такой цвет.

— Взял и всё испортил, — поморщился Котов.

— Я бы полюбовался, если бы оно не воняло, — мрачно добавил Яков Вьюгин.

Мы начали спускаться по лестнице, к ярко освещённому озеру.

— А почему никого нет? — спросил Платон Саблин. — Где девушка, которая должна была нас ждать?

Я тоже искал её глазами и никого не находил.

— Исидора, напомни, как звучало задание.

Та, как всегда, быстро и точно воспроизвела слова, которые нам говорили перед прохождением маршрута:

— «Тропою преград, через путь заклятий и звериные угодья, сквозь сети природы, по звеньям ужаса вы попадёте туда, где ждёт наша подруга, прекрасная Камэко».

Итак, первая часть загадки пройдена: мы попали туда, куда должны были попасть.

Я кивнул.

— А дальше?

— «Она гуляет на западном берегу Мёртвого озера, — добавила Исидора. — Там же находится первая точка маршрута. Ваша задача — поставить штурмовой флаг на точке и подарить золотистую ленту Камэко. Она же подарит вам в ответ то, без чего вы не попадёте на следующий маршрут. Чтобы пройти все три маршрута, у вас есть ровно сутки. Время пошло».

Яков вытянул руку и показал направо.

— Там заходило солнце.

Все сразу уставились на западный берег, но никакой девушки там не увидели.

Вообще никого.

Обойдя озеро, мы остановились у пьедестала с уже установленными штурмовыми флагами пяти других команд. Я достал из рюкзака красное полотно с вышитой на нём чёрной мордой волка, закрепил на древке и вставил флаг в держатель на пьедестале.

Наше знамя разместилось как раз рядом со знаменем группы Германа Григорьева. На их белом полотне блестели жёлтые языки пламени, заключённые в солнечный круг. Ну кто бы сомневался, что сильнейшие Витязи Академии без проблем пройдут первый маршрут.

Я изучил и остальные флаги.

Итак, получалось, что на втором курсе осталась только одна команда — высоко-сильная группа. Наши прямые конкуренты за третье призовое место.

Кроме них, в турнире продолжили борьбу две команды третьего курса: средне-слабая и высоко-сильная. Ну и четвёртый курс, конечно. Там, не считая бойцов Григорьева, остались ещё студенты из средне-сильной группы.

Как только наш флаг встал в ряд с остальными, свет на столбах вокруг озера вспыхнул ярче, голубизна воды стала почти ослепительной. Но никого на берегу так и не появилось.

— Может, Камэко о нас забыла? — Лёва осмотрел каменистые берега озера.

— Вряд ли, — я покачал головой, глянув на своё грязное запястье.

На нём так и болталась золотистая лента, которую мне повязали ещё в начале маршрута. Она уже успела поистрепаться и потерять яркость цвета, но ведь кому-то эту ленту надо было отдать, чтобы получить пропуск на следующий маршрут.

— А с чего вы вообще взяли, что Камэко — девушка? — вдруг спросила Исидора. — В загадке не сказано, что это девушка. Там сказано «наша подруга, прекрасная Камэко». Ничего про девушку не говорилось.

Я уставился на Исидору. А ведь она права. С чего все решили, что это должна быть именно девушка?

— А я бы хотел, чтобы это была девушка, — заулыбался Котов. — Чтобы красивая и в купальнике.

— Камэко... Камэко... — зашептал я себе под нос. — Камэко...

И тут мой наушник-переводчик внезапно сработал: «Черепаха».

— Черепаха, — тут же повторил я.

— Чего?.. — вскинул брови Котов.

— Камэко — это черепаха по-янамарски.

— Значит, «прекрасная черепаха»? — нахмурился Платон Саблин. — А почему прекрасная?

— Эй! Поглядите! — вдруг завопил Лёва, подпрыгивая и показывая на столбы. — На каждом столбе звел-ли!

Все задрали головы.

За ярким светом не сразу различались формы самих фонарей. Это были разные животные: медведь, лев, волк, орёл, белка, змея и другие. На одном из столбов находилась и черепаха.

— А вот и наша девушка, — улыбнулся я, щурясь и разглядывая фонарь.

Быстро сбросив рюкзак и ножны с мечом, я обхватил руками столб и принялся взбираться по нему к вершине.

Это оказалось не так-то просто — руки и ноги скользили по гладкому камню, несколько раз я сползал, еле держась от падения. Ещё и лучи на фонаре били так ярко, что рябило в глазах и приходилось жмуриться.

До вершины я добрался далеко не с первого раза, но когда наконец фигура черепахи оказалась у меня перед носом, стало понятно, почему её назвали прекрасной.

Это было произведение искусства.

Фигурка черепахи пылала светом и даже теплом, как маленькое солнце. Узоры жемчуга и соляные знаки украшали её панцирь и голову, в глазах мерцали кровавые рубины.

— Ну привет, Камэко, — прошептал я, затем зубами стянул