Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

вместо неё Келдрик, — от одного старого друга. Больше я ничего сказать не могу. Но Малахар должен забрать Элисару и немедленно уйти. Её побег вместе с ним будет расценён как простой акт трусости, как бегство испуганных зверей на возвышенность. Если же освободимся мы все разом, Король Всего обрушит на нас всю свою безграничную ярость. Мы умрём, не достигнув даже окраины города. Вот и всё.

— Значит, у тебя есть какой-то план? — с искренним любопытством встряла в разговор Агна.

— Мне рассказали план, — равнодушно пожал плечами паук. — И я вижу в нём единственный путь, каким бы опасным и рискованным он ни был. Все другие дороги ведут прямиком к нашему концу. На этом же пути у некоторых из нас есть реальный шанс выжить, прежде чем Вечные в своём гневе покончат с нашим миром навсегда.

Малахар низко зарычал, явно ненавидя эту идею всем своим нутром. Он оскалился на Келдрика, но затем испустил долгий, крайне недовольный вздох.

— Ненавижу это. Я всей душой презираю это.

— Не больше, чем Каел, — напомнил ему паук. — Ты можешь стоять на своих ногах по своей воле. Он же должен оставаться таким, как есть, пусть и недолго. Так что ты должен идти, Малахар. Сейчас же.

— И делать что? Куда идти?

— Я знаю, — Элисара снова закашлялась, очищая лёгкие от крови. С трудом поднялась на ноги. Малахар знал, что предлагать ей помощь совершенно бесполезно — лишь заработает глубокие царапины и злое шипение. Но, покачиваясь и едва держась на ногах, тигрица всё же встала. — Я точно знаю, куда нам нужно идти. Если доктор выполнил свою часть работы, нам недолго ждать своего шанса на справедливую месть.

— Какой ещё доктор?

— Торнеус, — устало вздохнула Элисара, внезапно вспомнив, что Малахар не знаком с Регентом из Дома Слов. — Клянусь Древними, ты слишком долго спал, пёс. Пошли уже. Нам нужно уйти прямо сейчас, пока стражи, которых я прикончила по пути сюда, не очнулись от вечного сна. Или, чего хуже, пока не объявился мой милый муж.

Малахар недоверчиво покачал головой.

— Политика — это глупейшее изобретение человечества.

— В этом мы все полностью согласны, — Келдрик откинул голову на каменную стену и медленно закрыл глаза. — А теперь идите, оба. Немедленно. Если нам суждено встретиться вновь, то это случится до того, как солнце взойдёт и зайдёт хотя бы раз.

— Если встретимся, — с сомнением повторил Малахар.

— Ничто в этом мире не известно наверняка. Ничто не незыблемо. Ни Король Всего, ни, тем более, мы с вами.

С тяжёлым вздохом Малахар покачал головой и направился к двери. Я мог лишь смотреть, как волк медленно уходит прочь, а следом за ним, пошатываясь, осторожно движется Элисара. На самом пороге она вдруг остановилась, обернулась назад и посмотрела прямо на меня, слабо улыбнувшись. Будто знала что-то важное, чего не ведал я.

Она вернулась в камеру, опустилась передо мной на колени и нежно поцеловала в щёку. Наклонилась к самому уху и прошептала так тихо, что никто, кроме меня, не услышал этих слов:

— Покончи с этим раз и навсегда, старина. Ты сможешь.

И они исчезли в темноте коридора. А мы остались здесь — скованные, как и прежде. Агна сидела рядом, часто моргая, всё ещё ошеломлённая всем увиденным.

— Кто-нибудь объяснит мне, что, чёрт возьми, только что произошло?

Я бы и сам очень хотел знать ответ. Но из загадочных намёков Келдрика и последних слов Элисары я мог сделать одно предположение. Мой шанс на долгожданную месть ещё будет. И наступит он совсем скоро.

И от одной только этой мысли я не смог сдержать слабой улыбки.

Глава 22

Сайлас

Я сидел на холодных каменных ступенях у подножия трона, чувствуя, как кровь медленно пропитывает мою белую одежду, превращая её в багряный саван. Боль от раны в груди была ничто по сравнению с леденящей пустотой внутри. Я знал, что сейчас умру. И принял это — спокойно, без страха, словно путник, добравшийся наконец до конца долгой дороги.

Римас, Владыка Всего, восседал на своём чёрном троне, и ярость исходила от него почти осязаемыми волнами, заставляя дрожать сам воздух в величественном зале Святилища Вечных. Казалось, даже солнце, щедро лившееся из-за спинки трона, меркло перед его гневом, бледнело и отступало.

— Скажи мне, точно, как это случилось, Жрец? — его голос, низкий и опасный, ударил меня, словно удар хлыста по оголённой коже.

Нина стояла на полпути к трону, будто окаменев на месте. Я видел краем глаза, как её пальцы бессильно сжались в кулаки. Она понимала. Из всех живых существ в этом огромном зале только она могла по-настоящему понять, что значило отпустить того, кого любишь больше жизни, даже зная наверняка, что это твой конец.

Я медленно опустил голову. Плечи сами собой понесли тяжесть вины и неизбывного горя.

— Я могу лишь молить о вашем прощении, мой Владыка, — мой собственный голос прозвучал тихо и устало, словно я уже наполовину ушёл в иной мир. Я не искал оправданий. Их попросту не было.

Удар кулака о каменный подлокотник прогремел в тишине, точно выстрел пушки.

— Это не ответ!

— Мне жаль.

— Мне плевать, «жаль» тебе или нет, глупец! — Римас поднялся с трона, и его тень накрыла меня, пригвождённого к холодному полу. Я не поднимал взгляда. Я видел только отполированный до блеска камень, на котором уже, казалось, проступал расплывчатый контур моей будущей плахи. — Тогда начнём с самого начала! Как твоя жена обрела свободу, Сайлас?

Я намеренно замедлил дыхание, из последних сил пытаясь собрать в кучу разлетающиеся осколки спокойствия. Потом медленно выдохнул — прерывисто, сдавленно — и осторожно поднял глаза вверх. Его ледяной взгляд уже ждал меня, пронзая насквозь.

— Я отпустил её.

В следующее мгновение весь мир опрокинулся. Он не спустился — он буквально сорвался со ступеней, и его нога со всей силы обрушилась мне в грудь. Боль, острая и всепоглощающая, вспыхнула в рёбрах яркой звездой, и я отлетел назад на спину, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Прежде чем я успел перевернуться на бок, его тяжёлое колено вонзилось мне в плечо, намертво пригвоздив к