Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Чёрт бы его побрал! — Мне отчаянно захотелось со злости ударить что-нибудь твёрдое, но вокруг был только холодный камень да невозмутимый Сайлас. Оба варианта явно сулили лишь острую боль в ноге. — Сайлас, что, чёрт побери, вообще происходит здесь?

— Я говорил совершенно искренне. Я сам ничего не знаю. — Он медленно протянул руку и осторожно положил тёплую ладонь мне на плечо. — Ты только что спасла меня уже во второй раз, мой верный друг. Правда, боюсь, в конечном счёте все твои благородные усилия окажутся совершенно тщетными.

— Да всё, что я вообще делаю в этом мире, в конечном счёте абсолютно тщетно. Каждый мой осознанный выбор оказывался, блин, совершенно бессмысленным. — Я устало уткнулась лицом в собственные ладони, отчаянно желая просто спрятаться ото всех, заползти в укромный угол и тихо переждать там, пока весь этот безумный ураган не пронесётся стороной мимо меня. Но с самого первого дня, с того рокового мига, как я впервые ступила на проклятую землю Нижнемирья — нет, даже раньше, с того злосчастного утра, когда проснулась с этим проклятым тёмным знаком на своей руке — подобное желание оставалось лишь несбыточной, наивной мечтой. — Но совсем скоро это уже не будет иметь никакого значения для меня.

Внезапно меня крепко обняли, и я инстинктивно закрыла глаза, медленно опустив руки вдоль тела, позволив Сайласу бережно притянуть меня к себе в мягком, почти трогательно-отцовском объятии.

— Мне так искренне жаль тебя. Но постарайся не смотреть на это как на окончательную смерть. Лучше смотри на всё как на неизбежное принятие судьбы. Когда всё наконец закончится, ты обретёшь долгожданный покой и умиротворение.

— Он подло солгал мне в глаза. Нагло соврал. Говорил же, что отпустил их всех на свободу.

— Я знаю об этом.

— Ты знал об этом? — Я резко посмотрела прямо на него. — И при этом мне ничего не сказал?

Его и без того печальные черты лица стали ещё более скорбными, если это вообще было физически возможно. Он пристально смотрел на меня, и в его глубоких глазах отчётливо читалась немая мольба о прощении. В тот короткий миг он был удивительно, поразительно похож на древнего каменного ангела с давно забытого всеми людьми кладбища.

— Я просто не могу открыто перечить прямой воле моего Владыки.

— Но ведь ты уже сделал именно это. Ради любимой Элисары.

— Да, это правда. Я люблю её сильнее и больше, чем собственную жизнь. Именно поэтому я и решился ослушаться приказа. — Он с тревогой взглянул в сторону дымящихся руин разрушенного акрополя. Его высокий лоб тут же покрылся глубокими морщинами тревоги и беспокойства — наверное, он сейчас думал о тех несчастных, кто оказался в смертельной ловушке под тяжёлыми обломками. Густая пыль и едкий дым всё ещё непрерывно поднимались высоко над страшным местом разрушения.

— Я очень хочу пойти туда и хоть как-то помочь людям.

Сайлас устало вздохнул.

— Хоть я всей душой и разделяю твою искреннюю заботу о попавших в страшную беду, но у нас обоих есть прямой приказ Владыки.

— А я вовсе не обязана безропотно ему подчиняться, — довольно вяло буркнула я без особой внутренней убеждённости. Он снова осторожно положил свою руку мне на плечо, но так ничего и не ответил на мои слова. Вероятно, попросту не желал вступать в бесполезный спор. С тяжёлым, протяжным вздохом я позволила себе ещё немного прижаться к своему единственному другу. Позволила принять это скромное утешение, пока ещё была хоть какая-то возможность. — Если ты честно не знаешь наверняка, что именно происходит вокруг, то что ты хотя бы предполагаешь? — Я уже давно усвоила для себя, что Сайлас чрезвычайно щепетилен и точен в своих словесных формулировках.

— Лишь один могущественный Дом обладает достаточными средствами для столь масштабных разрушений. Лишь один достаточно хитёр и изворотлив, чтобы скрытно разместить свои мощные взрывчатые вещества в глубоких тоннелях, где они нанесут максимальный урон городу.

Он намеренно предоставил мне самой сложить эту кровавую головоломку воедино. Я снова напряжённо посмотрела на искалеченный город, серьёзно нахмурив брови на долгую минуту. Дом Слов издавна был верным хранителем всех технологий и науки в Нижнемирье. Значит, это определённо были они.

— Но ведь Келдрик же сейчас в тюрьме глубоко под нами, разве не так?

— Значит, это был совершенно не Келдрик.

Я тяжело простонала и снова безнадёжно спрятала лицо в своих ладонях.

— Торнеус. Это он.

— С наибольшей вероятностью, да, именно так.

— Да он же убьёт себя собственными руками! Римас просто разорвёт его на мелкие куски без всякой пощады! Мы обязаны его остановить любой ценой!

— Либо внезапная смерть горячо любимой жены окончательно свела его с ума до такого состояния, когда ему уже совершенно всё равно, что будет дальше, либо у него действительно есть тщательно продуманный план спасения. Скорее всего, справедливо и то, и другое одновременно. — Сайлас медленно покачал головой из стороны в сторону. — Мы с тобой ничем реально не можем ему сейчас помочь. У нас обоих попросту не осталось никаких козырей для серьёзного торга.

— Мы могли бы попробовать сразиться с самим Римасом.

— Я категорически не стану открыто перечить воле моего Владыки, — снова твёрдо и решительно произнёс он. — И даже если бы неожиданно решился на такое, даже вдвоём мы никак не одолеем его в честном, открытом бою. — Сайлас долго смотрел на разрушенный город, и его широкая грудь тихо и мерно вздымалась. — Но я всей душой разделяю твоё искреннее желание, чтобы добрый доктор выжил во что бы то ни стало. Он действительно хороший, порядочный человек.

— А между вами двоими я даже толком не могу сказать определённо, кто из вас эмоциональнее по характеру.

— Безусловно, это он гораздо эмоциональнее. Хотя он и младше меня во много-много раз по возрасту. Возможно, со временем ещё нагонит меня.

Я совершенно невольно рассмеялась, несмотря на обстоятельства.

— Искренне надеюсь, что, когда я наконец выйду на ту сторону всего этого затянувшегося кошмара, могущественные Древние оставят мне хотя бы столько же личности и самосознания, сколько щедро оставили когда-то тебе.

— Я абсолютно уверен, что именно так и будет. — Сайлас осторожно поднял руку и удивительно нежно провёл