Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Если бы это было несколько часов назад, я бы сама не поняла, на чьей я стороне. Если бы это было несколько часов назад, я бы умоляла их отказаться от плана уничтожить Римаса. Я бы встала на его защиту, бросилась бы между ним и любой угрозой. Но он солгал мне.

Предал моё доверие. Предал то единственное, что связывало нас. Кто знает, на что ещё он способен или что совершит, когда мой разум будет окончательно затуманен его волей? Какие ужасы он творил, пока я слепо верила каждому его слову?

Он убьёт их всех, как только я стану покорной. Не только предателей — всех до единого. Я была почти уверена, нет, я точно знала — он уничтожит буквально каждого в Нижнемирье, когда я наконец стану полностью его. Каждую живую душу. Стиснув зубы, я поняла — это должно случиться.

Римас должен умереть.

А вместе с ним — и Самир.

Только так у остальных появится шанс. Вечные, быть может, в приступе ярости уничтожат мир, разнесут его в клочья, но… мы всё равно все умрём. Рано или поздно. Один вариант — верная гибель, медленная и мучительная, другой — хоть какая-то надежда на спасение.

Я выпустила долгий, дрожащий вздох, сглотнув слёзы, обжигавшие глаза и застилавшие взгляд.

— Ладно, — прошептала я, и это слово далось мне труднее всех остальных в моей жизни.

Торнеус резко остановился и обернулся. На его суровом, изрезанном шрамами лице мелькнула боль, будто он только сейчас осознал, о чём меня просит. Будто только сейчас понял тяжесть того бремени, что возлагает на мои плечи. Он протянул руку и прикоснулся ладонью к моей щеке, и в его взгляде появилась неподдельная искренность, почти отцовская нежность.

— Я понимаю, — сказал он тихо. — Все мы теряли тех, кто был нам дорог. Все мы знаем эту боль. Ты должна быть сильной.

— Я постараюсь, — мой голос дрожал, но я взяла себя в руки.

— Большего я и не прошу, — он опустил руку и вновь зашагал вперёд, и тёплое мгновение связи между нами прошло, растворившись в сыром, затхлом воздухе подземелья. — Идём.

Уже во второй раз за эти минуты мне пришлось догонять его, почти бежать следом. Мы достигли конца длинного коридора, где тяжёлая дубовая дверь была закрыта на массивный железный замок. Торнеус заглянул в решётчатый глазок, всмотрелся в темноту за ним и отступил, жестом указав на запор.

— Боюсь, ключа от этого у меня нет, — в его голосе прозвучала досада.

Я взяла замок в руку, ощутив холод металла, и сосредоточилась. Я просто захотела, чтобы его не стало. Всем своим существом, всей своей волей приказала ему исчезнуть. Мгновение спустя он с лёгким мелодичным звоном рухнул на пол, рассыпаясь бирюзовой переливающейся пылью. Признаться, это был впечатляющий трюк, и я едва сдержала удивлённую улыбку. Я потянула дверь на себя, дерево скрипнуло, и я переступила порог.

То, что я увидела за ней, заставило моё сердце сжаться от ужаса и боли. Мне захотелось зарыдать или выбежать прочь — оба позыва боролись внутри с одинаковой силой, и я лишь прикрыла рот ладонью, стараясь не поддаться ни тому, ни другому. Нужно было держаться. Нужно было быть сильной.

Их не просто держали в заточении. Их пытали.

Балтор и Келдрик были прикованы к стенам тяжёлыми цепями, их тела покрывали кровоподтёки и тёмные ссадины. Владыка Каел… Владыка Каел был скован на коленях в центре камеры. Его шею притянули толстой цепью к кольцу в полу, так что голова не могла подняться выше чем на полметра от холодного камня. Руки за спиной были намертво пристёгнуты к стене. Он висел, как трофейная дичь, совершенно обездвиженный, словно животное в ловушке.

И он провёл в таком положении целую неделю. Целых семь дней. Его руки и кисти были ужасающего сине-лилового оттенка от нарушенного кровообращения, распухшие и почти безжизненные.

Запёкшаяся кровь покрывала запястья и шею — следы отчаянной, безнадёжной борьбы с оковами. Полосы засохшей багровой крови тянулись по его широкой спине и мощным плечам — отметины от плетей, чьи раны затянулись, но смыть свидетельства жестоких пыток он не мог.

Агна лежала на грязном полу у его ног, свернувшись калачиком. И выглядела она ужасающе, хуже, чем я могла себе представить. Глаза ввалились, скулы резко выступали, кожа отливала мертвенной бледностью, всю её покрывали грязь, кровь и синяки.

— Владыка Каел — наш приоритет, — голос Келдрика прозвучал сквозь моё оцепенение, вернув меня к реальности. — Освободи его. Немедленно.

Я кивнула, внезапно ощутив ледяное бесчувствие во всём теле, словно душа отделилась от плоти. Король Всего сделал это. Римас приказал изувечить их. Я знала, что Самир способен на такую жестокость — видела своими глазами, как он мучил Агну раньше. Но это было ещё одним неопровержимым доказательством: этому должен прийти конец.

— Зайка! — Агна слабо, почти неслышно улыбнулась мне. Она попыталась приподняться на локте, но сил хватило лишь на то, чтобы с трудом сесть.

Я шагнула вперёд и опустилась на колени перед Владыкой Каелом, не обращая внимания на холодный камень и грязь.

— Прости… прости меня, пожалуйста, — прошептала я, глядя в его затуманенные болью глаза. — Я не знала. Клянусь, я не знала, что он делает с вами.

Я взяла в руки тяжёлую цепь, приковывавшую его шею к полу, и со всей своей яростью, болью и отчаянием захотела, чтобы её не стало. Руны на потемневшем металле вспыхнули ярким светом, пытаясь сопротивляться моей воле.

Нет.

Хватит.

Хватит лжи, хватит страданий, хватит этой бессмысленной, бесконечной жестокости. Я устала. Я устала от всего этого кошмара. Всему этому конец. Прямо сейчас.

Руны лопнули с треском и рассыпались искрами, а вместе с ними исчезла и цепь, превратившись в пыль. Она бессильно упала к его коленям, и Владыка Каел с болезненным, хриплым рычанием выпрямил шею. Я обошла его и так же освободила руки, разрушая оковы одну за другой. Он попытался встать, пошатнулся, словно пьяный, и едва не рухнул обратно на камень. Агна и я поддержали его с двух сторон, подставив плечи, и он прислонился к холодной стене, тяжело и прерывисто дыша. Он молча кивнул мне в знак благодарности, а затем резко двинул подбородком в сторону остальных. Агна осталась рядом с ним, прижимаясь всем телом, словно боялась, что он снова исчезнет.

Я