Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

Элисара поднялась с ложа и встала передо мной, на её лице застыло недоумение. Ей не нужно было задавать вопрос вслух — я читал его ясно в её глазах.

— Если я оставлю тебя здесь, через четыре дня ты умрёшь, как и сказала, вместе со всеми остальными. Я бы отдал жизнь в тот миг, чтобы быть с тобой в мире ином. Если я отпущу тебя сейчас, он по праву казнит меня за измену. Беги к горизонту, и, возможно, ты проживёшь ещё какое-то время, пока он не начнёт на тебя охоту. В любом случае… моя жизнь кончена. Она всегда принадлежала тебе. Моё сердце — твоё.

Она подняла руки, прикоснулась ладонями к моим щекам и поцеловала меня мягко, нежно. По её щекам текли слёзы, и я понял, что это прощание. Я закрыл глаза, позволив себе насладиться этим объятием таким, какое оно есть. Трагедия в нём была прекрасна, по-своему. Смерть всегда прекрасна.

— Пойдём со мной, — вздохнула она, прервав поцелуй и всё ещё касаясь губами моих. Её дыхание было подобно огню на моей коже, таким контрастным по сравнению с температурой моего тела.

— Я не могу. Я служу своему Владыке и Древним. Но я принадлежу тебе. Эти два факта неоспоримы и всё же не могут быть истиной одновременно. Я должен остаться и служить Владыке, даже если это означает мою смерть. Но ты… ты должна бежать. Прошу тебя.

— О, любовь моя, у меня и в мыслях нет бежать.

Мои глаза широко распахнулись.

— Что?

— Мне предсказали мою смерть. И вместе с этим дали строгие указания. У меня есть работа, которую я должна выполнить.

Я должен был остановить её. Это было безумием, даже для неё. Я не собирался отдавать жизнь лишь для того, чтобы она разменяла свою на какие-то указания.

— Нет, ты… — мой голос прервался в горле. Внезапная боль пронзила меня, острая и жестокая.

Элисара выдернула свою руку, которую она погрузила мне в грудь. Она вошла под ребро и, выходя, вырвала наружу моё сердце. Если быть честным, я ведь сказал, что оно принадлежит ей. У моей жены действительно больное чувство юмора. Я закашлялся и ощутил во рту вкус крови, густой и горячей.

— Я знала, ты попытаешься меня остановить. Прости, — вздохнула Элисара, бросила моё сердце на пол и слизала с руки часть крови. — Как бы я ни ненавидела получать указания от этого человека, другого пути вперёд нет. Прости меня.

Я попытался умолять её передумать. Но мой рот наполнился кровью, и воздух не шёл в лёгкие. Она поймала меня, когда я падал, опустила на каменный пол и опустилась рядом на колени. Мир погружался во тьму, и она оставляла меня в покое смерти, от которой я скоро вернусь. Я услышал, как скрипнула дверь камеры.

— Я люблю тебя, мой изваянный, мой Жрец, мой ангел. Больше самой жизни. Я сделаю всё возможное, чтобы всё исправить. Ради всех нас… но больше всего — ради тебя. Жди меня.

Глава 21

Каел

Кажется, я снова впал в беспамятство.

Теперь это случалось всё чаще и чаще — эти провалы, эти странные уходы из мира яви. Назвать это сном я не мог, да и отдыхом это тоже не было. Просто моё тело и разум больше не выдерживали той боли, что причиняли мне цепи, в которых я томился день за днём.

Я очнулся от тихого напева. Чьи-то пальцы осторожно расчёсывали мои спутанные, грязные волосы. Как же я хотел помыться. Как жаждал хоть немного пошевелиться, вытянуть затёкшие ноги, вправить вывихнутое левое плечо, которое ныло с каждым вдохом.

Медленно открыв глаза, я с удивлением понял, что моя голова безвольно не свисала вперёд, как обычно, отягощая плечи привычной мукой. Цепи, сковывающие меня, не жгли кожу своим ледяным прикосновением. Голова покоилась на чём-то мягком и тёплом. Вернее, на ком-то мягком.

Прямо передо мной сидела Агна, а я, словно малый ребёнок, припал головой к её плечу. Она нежно перебирала мои волосы и тихо напевала какую-то мелодию, пытаясь успокоить. Но зачем ей это?

— Тебе снился кошмар, — тихо пробормотала она и поцеловала меня в щёку, словно услышав мой беззвучный вопрос. Хотя я знал, что это не так. Просто удачная догадка с её стороны.

Я фыркнул, чувствуя глупое негодование от того, что позволил себе испугаться дурного сновидения. Сейчас я уже не мог вспомнить, о чём именно оно было. Лишь смутное ощущение тревоги оставалось где-то внутри.

— Ну вот видишь, даже таким здоровякам, как ты, снятся плохие сны. Думаю, особенно таким здоровякам, — Агна негромко рассмеялась и снова коснулась губами моей щеки. — Эх, вот бы придумать, как разбить эти чёртовы оковы, — пожаловалась она, и в её голосе прозвучала почти детская обида.

Я слабо кивнул и снова опустил голову на её плечо. Было так хорошо ненадолго сбросить эту тяжёлую ношу, хоть на мгновение почувствовать себя человеком. Я бы, конечно, отчитал её за нытьё, но сейчас, честно говоря, мне было решительно всё равно.

— Разрушить эти цепи под силу только особе королевской крови, — вступил в разговор Келдрик, явно не поняв, что Агна просто поддерживала беседу ради беседы. У паука была дурная привычка вносить ясность туда, где в ней никто не нуждался. Чаще это раздражало, чем помогало. Но он всегда считал себя умнейшим в комнате — что приводило былого Самира в настоящее бешенство — и чувствовал необходимость вести себя соответственно этому званию.

— Потому они и приходят сюда дразнить вас, — отозвалась Агна с лёгкой горечью. — Ну, и ещё потому, что это доставляет им удовольствие. Им нравится смотреть на ваши мучения.

— Именно так, — спокойно ответил паук. — Верно по обоим пунктам.

— Я хочу домой, — снова хныкнула Агна, и её голос дрогнул.

Я тихо усмехнулся и на сей раз не нашёл в себе сил раздражаться на её слабость. Я соглашался с ней всем сердцем. Как, наверное, и все остальные в этой проклятой камере.

Тяжёлая дверь с громким скрипом распахнулась на деревянных петлях, наполняя помещение эхом.

Я