Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

«А машина и впрямь красавица», — подумал он и усмехнулся собственной слабости. «Завтра... — пообещал он себе. — Завтра я хотя бы немного прокачусь на этой великолепной технике».

* * * *

У богато украшенного портала, ведущего в бальный зал, Брим вручил приглашение пажу в королевской алой ливрее. Тот незаметно просканировал его ладонью, затем ударил своим АнГрейлом по звуковому блоку и объявил чуть громче гула нарядной толпы:

— Слушайте все! Слушайте все! Лорд Брим, первый герцог Грейсонский!

В сверкающем собрании повернулось несколько голов; кто-то приветственно помахал рукой. Брим начал спускаться по парадной лестнице; АнГрейл ударил снова, объявляя следующее имя. Оказавшись в море незнакомых лиц, Брим принял бокал логийского у одного из распорядителей, сновавших в толпе, и направился к группе знакомых офицеров Флота. Но не успел он сделать и пары шагов, как почувствовал руку на своем локте.

— Привет, Вилф, — произнес поразительно знакомый голос. — Кузен Онрад сказал, что ты в городе.

Глава 20

...сонные голубые глаза

АВАЛОН-АСТУРИАС, АВАЛОН, 40 ДЕКАДА (КАНУН НОВОГО ГОДА) 52016 ГОДА

На мгновение зажмурившись от неожиданности, Брим замер, а затем медленно обернулся, чувствуя, как бешено заколотилось сердце.

— М-марго! — запнулся он, едва не расплескав напиток. — Я и п-понятия не имел, что ты...

— Я прилетела только сегодня утром, — тихо объяснила она.

Повзрослев, она стала еще ослепительнее, чем Брим мог себе представить — она не изменилась, но словно преобразилась. В ее сонных голубых глазах по-прежнему вспыхивал живой интеллект, но теперь за ним таилась новая глубина понимания, которую могут породить лишь горе и душевные муки — чувства, не чуждые и самому Бриму. Прелестное овальное лицо всё так же обрамляли свободные золотистые локоны, которые она всегда любила, но нежная кожа на левой щеке была теперь изуродована глубоким шрамом, который тянулся от глаза к самому углу рта. Бриму было трудно представить рану настолько страшную, что даже после регенератора осталось такое уродство. Однако больше всего его поразила ее слабая улыбка — если это вообще можно было назвать улыбкой. Когда ее полные губы изгибались, она всё еще хмурилась, но в ней больше не было той былой уверенности, которая когда-то была ее визитной карточкой. Нечто ужасное терзало саму душу Марго Эффервик... и едва не уничтожило ее.

Повинуясь порыву, он нежно поцеловал ее холеную руку, на миг задержав взгляд на длинных, изящных пальцах, и вспомнил магию их ласк. Закрыв глаза, он глубоко вздохнул, а затем, глядя ей в глаза, прошептал:

— Ты всё так же прекраснейшая женщина в известной вселенной, Марго Эффервик. Даже если всё остальное, что я скажу сегодня, будет чепухой, это — истина в последней инстанции.

— Спасибо, Вилф Брим, — ответила она, и ее рука невольно потянулась к шраму на щеке. — Это, пожалуй, лучшие слова, что я слышала за многие долгие месяцы.

Она всегда была статной женщиной. Сегодня на ней было простое длинное платье из абрикосового шелка с низким вырезом, едва прикрывающим грудь, и дерзким разрезом выше правого колена. Завышенная талия подчеркивала силуэт, и на мгновение воспоминание о ее теле унесло мысли Брима в другую ночь, в этом самом замке, когда... Каким-то чудом он заставил себя вернуться в настоящее.

На ее губах снова заиграло подобие улыбки, а взгляд смягчился.

— Ты засмотрелся, Вилф Брим, — пожурила она его с легким смешком.

— Засмотрелся, — признал Брим, вновь завороженный женщиной, которая покорила его сердце много лет назад, на другой войне, а затем разбила его в совершенно ином мире. — Разве я могу стоять здесь и не смотреть?

— Воспоминания... — она осторожно высвободила свою руку. — Их так много. Они приходят, когда смотрю на тебя. — Марго на миг прикрыла глаза. — Если я не залилась краской, Вилф Брим, то мне следовало бы это сделать, — пробормотала она.

Они стояли молча, пока весь двор Онрада вращался вокруг них — невидимый и неощутимый. Наконец Брим нарушил тишину.

— М-могу я принести тебе мим? — спросил он, осознав, что сам еще не сделал ни глотка.

— Нет, спасибо, — отказалась она. — Может быть, позже. Лишь недавно мое лечение достигло той стадии, когда мне разрешены такие напитки, как мим, и я должна быть осторожна.

— Твое лечение?

Она кивнула.

— Благодаря помощи и времени я почти поборола зависимость от тайм-травы, которая когда-то владела моей жизнью и погубила меня.

— Марго! — Брим снова попытался взять её за руку, но на этот раз она мягко, но решительно высвободилась.

— Не сейчас, Вилф Брим, — тихо проговорила она. — Я не готова к тому, что ты можешь со мной сотворить, — как и ты не готов к тому, во что я превратилась.

— Я не понимаю... — начал было Брим, но она лишь улыбнулась и подняла руку в кружевной перчатке.

— Вилф, — она посмотрела ему в глаза так глубоко, что он почувствовал: она видит саму его душу. — Возможно, я и выгляжу как женщина, которую ты когда-то любил. Знаю, в твоих глазах я всё ещё прекрасна, даже с этой отметиной на лице, которая напоминает мне о том, кем я позволила себе стать. И да, Вилф, я бы с радостью разделила с тобой постель сегодня ночью, ибо знаю не хуже тебя — наши тела всё ещё созданы друг для друга. Но сейчас не время.

Брим снова попытался что-то сказать, но она коснулась его предплечья кончиками пальцев.

— Правда в том, Вилф Брим, мой былой и, быть может, будущий возлюбленный, что я уже не та принцесса Марго Эффервик, которую ты встретил в кают-компании «Свирепого» однажды вечером двадцать один год назад. С тех пор я дважды была замужем, и второго мужа по-настоящему любила. Я родила ребенка первому, но потеряла его. Я видела, как моё тело — нет, всё моё существо — похитили и осквернили, растоптав мою гордость и честь. — На мгновение она прикусила губу, а затем с гримасой ужаса взглянула на него. — Тебе ли не помнить ту попытку покушения на твою жизнь, в которой я участвовала? Или, — она содрогнулась, — ту ночь в Тарроте, когда я позволила Лиге предложить моё онемевшее тело для твоих утех? — На миг, лишь на миг её глаза сверкнули прежним огнём. — Марго Эффервик умерла в те годы, Вилф,