Дубликат - Леонид Жилеев

— …Алиса, ты вообще меня слушаешь? — Ольга, оказывается, что-то говорила. — Как тебе наш горнист? Готов он к самостоятельной жизни?

— Ольга Дмитриевна, мы сами себе до субботы сроку дали — присмотреться, а вы уже сегодня меня спрашиваете. Похоже, что готов, — Алиса поймала неприязненный взгляд Кати и ещё раз подтвердила: — Да, считаю, что готов. — Пусть Катька позлится.

— Тогда я не вмешиваюсь. Всё на ваше усмотрение, — вожатая кивнула и по привычке, появившейся в этом цикле, взяв компот, ушла за соседний столик, чтобы успеть обсудить там ещё какую-нибудь вожатскую проблему.

А Алиса, не удержавшись и наплевав на манеры, нацепила на вилку кусок хлеба и принялась вычищать тарелку от остатков соуса. Ужин у поваров сегодня получился превосходным, что после смерти бабы Глаши было скорее исключением. «Я с ней и не общалась почти. Но это был последний человек из пришедших снаружи. Они там, снаружи, ничем не лучше нас, я уверена. Но всё равно что-то мы потеряли». Опять перехватила неприязненный взгляд Кати. Что такое? Нет, ревнует — это понятно, но вот конкретно сейчас? А это, оказывается, Максим вопросительно смотрит на Алису из-за своего столика. Понятно: хочет что-то узнать, а спросить не решается. Странно, за сутки с небольшим близкого знакомства он не показался Алисе особо стеснительным.

— Алисочка, можно к тебе подсесть? — Подошла задержавшаяся у себя в кружке Мику и, не дожидаясь разрешения, поставила на столик поднос с ужином.

Присела, огляделась вокруг, разулыбалась и помахала рукой проходящему мимо Максиму. А Алису это почему-то неприятно кольнуло. «Ты что, Рыжая, ревнуешь, что ли? Вы ещё женскую драку с Катькой устройте. То есть с Мику, а Катька будет драться с победительницей. Вот шоу-то будет!»

— Знаешь, Алисочка, я вчера пыталась заниматься с Максимом, думала, раз он умеет на горне играть, то, может, он и на корнете сумеет. Но оказалось, что музыка у него не получается. За что ни возьмётся, всё время сигналы выходят какие-то, — Мику хихикнула. — А вообще мальчик очень хороший. Он похож на молодую породистую собачку, которая уже выросла из щенков, но всё ещё хочет поиграть. Алисочка, а правда, он будет жить у тебя в домике?

— А! — Алиса даже поперхнулась. — С чего ты взяла?

— Ну все так говорят. Нет, конечно, это неправильно, когда мальчика селят в одном домике с девочкой… Наверное?

Алиса уже собралась сказать, что, где Максим будет жить, пусть думает Ольга Дмитриевна, но, скорее всего, Алисе придётся перебраться к вожатой в домик, а Максима поселят в её домике вместе с опоздавшим пионером, или же Алису оставят на старом месте, а Максим так и будет жить вместе с Витькой. Но тут увидела еле сдерживаемую улыбку в глазах Мику.

— Точно. Так и будет, — и, вспомнив вчерашнюю реплику Семёна, добавила: — Мы только что с вожатой составили список, чему именно из «плохого» я буду его учить.

Вот теперь рассмеялись уже обе.

— Алисочка, — Мику продолжала смеяться, но говорила серьёзно, — Максим хочет тебя вечером пригласить на танец, но стесняется. Не отказывай ему, пожалуйста.

— Пока, Мику. На площади увидимся. — Покрасневшая Алиса предпочла, закончив с ужином, отправиться по своим делам, отмолчавшись на просьбу японки.

* * *

На дискотеку Женя, конечно же, не пошла. Она никогда не ходила на первую дискотеку цикла, всегда оправдываясь тем, что не успела ещё навести порядок в библиотеке, а на самом деле стесняясь своей внешности, неуклюжести, неумения танцевать и, главное, чувствуя себя крайне неуютно в такой толпе. «Зря я сюда приехала. Дома по крайней мере никто не требует „обязательно участвовать в общелагерных мероприятиях“, и можно не чувствовать себя клоуном. Завтра начнут подкладывать кнопки на стул, начнут мазать край стола мелом. И всем будет смешно. Одни будут травить активно, другие — следить с интересом за происходящим, третьи — просто не будут вмешиваться, предоставляя возможность выпутываться самой. Это одно. А другое — как дать понять нравящемуся самой мальчику, что он зря теряет время? А из лагеря просто так не уедешь, эти две недели надо просто пережить». Женя втянула воздух через сжатые зубы и щёлкнула выключателем.

— Ой!

— Кто здесь? — «Лена. Как с ней обходиться?»

— Женя, это я. Я зашла, чтобы взять что-нибудь почитать. Дверь открыта была, а тебя не было, и я задремала в кресле.

— Вообще-то библиотека уже закрыта. Но бери, раз уж пришла.

— Спасибо, я уже. Вот. — Лена протянула книгу и покраснела. — А тебя ждала, чтобы ты записала.

Женя, не садясь, записала в формуляр книгу, заперла за Леной дверь и только тогда позволила себе всё проверить. Нет, никаких «сюрпризов» в библиотеке после посещения Лены не оказалось: ни подпиленной ножки стула, ни воды, налитой в один из ящиков стола, — ничего. Женя от Лены гадостей и не ждала, но запустившаяся программа требовала всё проверить. Хотя нет, один сюрприз был. В кресле, в котором дремала Лена, осталась после неё серая канцелярская папка-скоросшиватель — родная сестра тех, что были свалены кучкой на нижней полке одного из библиотечных стеллажей. Женя переложила папку к себе на стол, а сама, походив между шкафов и выбрав книгу, уселась в то же кресло, закинув ноги на журнальный столик.

С площади доносилось только приглушённое «бум-бум-бум». Верхний свет Женя погасила, остался только тот, что проникал снаружи от уличных фонарей, и настольная лампа — казалось бы, сиди и читай, тем более что Женя любила это дело. Она даже про свои горести почти забыла. Но книжка не шла. Во-первых, всё время казалось, что Женя её уже читала и не один раз, всегда с первых же слов угадывая содержание очередного абзаца. А во-вторых, вспоминался сегодняшний день, начиная с букета. И как больно было прогонять Сыроежкина. Нет, книжкой не отвлечёшься. На глаза попалась Ленина папка. Было бы письмо — Женя бы не полезла, медицинские карточки выглядят совсем не так, надписи «Личное дело» на обложке тоже не было. А была надпись «Костёр» красным фломастером. Женя откинула обложку. Самым верхним был вложен рисунок цветными карандашами: лесная поляна, окружённая кустами; посреди поляны — догоревший, но ещё дымящийся костёр; вокруг костра лежат буквой П три больших бревна; на брёвнах и рядом с брёвнами — всякие мелкие и не очень предметы вроде связки ключей, рогатки, вожатской панамки, гитары, книги, отвёртки, ещё чего-то… Розовеющее небо давало понять, что время там, на рисунке, — ранее утро. Людей на