Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Слушаю с интересом, а «читаю» поверхностные мысли и вовсе с энтузиазмом. Дамиан не самый хороший рассказчик, но образы в его голове всплывают интересные. Он вроде как считается «Щитом», то есть воякой, специализирующемся на бое от обороны, причём прежде всего в городских условиях. Засядет такой где-нибудь на узкой улочке или в коридоре дома, да в полных доспехах — хрен такого выковырнешь. Большой, сильный, не слишком умный, но очень надёжный, проверенный временем.

Вот только всплывают образы, что есть у него и второй слой — на ядах человек специализируется, да на «острых» допросах. И таких вояк с «двойным дном» у Калиги — каждый второй. Учитывая уголовно-шпионскую специализацию нашего нанимателя, ничего удивительного.

Несколько дней во дворце магистра оффиция прошли как-то вяло. Нас никуда толком не пускали, приходилось жить в довольно тесной казарме, примыкавшей к дворцу. Даже на тренировки приходилось ходить под конвоем тяжёлых пехотинцев — скутатов.

Время тянулось, как жвачка, люди и нелюди были вялые, как осенние мухи. Меня лично это не затрагивало, а Васька жаловался, что даже думать толком не может, мысли путаются.

— Защита, — объяснил мне Дамиан, оглядевшись зачем-то, — артефакты защитные включили, давят.

— Да странно как-то, не должны давить, если нормально сделать.

— Ха! Это если нормально! Хм… — охранник понизил голос, — если, понимаешь? Защитные артефакты вступают в конфликт с климатическими и так далее. У кого, мм… полный доступ во дворец есть, тем нормально — воинам из старших, слугам доверенным, чиновникам. Остальным — вот так, — развёл Дамиан могучими руками.

К счастью, долго этот раздражающий период не продлился, и нам дали право доступа, вручив медные пластинки с причудливыми письменами, просвечивающими сквозь металл.

— Именные? — тут же поинтересовался друг у ведающего раздачей секретаря оффиция. Плешивый человечек смерил Ваську надменным взглядом небожителя, но всё-таки снизошёл до деревенщины:

— Разумеется, нет.

Выдав пластинки-пропуска, нас начали водить по дворцу, показывая — куда можно ходить, куда нельзя, куда только в сопровождении. Ну и нас показывали, не без этого.

Дворец, к слову, впечатления не произвёл. Несомненный шедевр архитектуры как снаружи, так и изнутри, больше всего он напоминает, пожалуй,московские станции метрополитена. То есть нечто пышное, безусловно красивое, но явно нежилое и очень неуютное.

Ассоциации с метро усиливались благодаря многочисленным «техническим» ходам, предназначенных для слуг. «Технические» ходы для слуг и всевозможные тупички резко контрастировали убогостью декораций со «станциями»

— Чтобы глаза Высокородным не пачкать, попадаясь им на пути, — со странной для меня гордостью пояснил один из лакеев.

Воинам, как выяснилось, нужно было ходить по парадным коридорам и залам. Вопрос же, кто будет контролировать «технические», был проигнорирован. Причём судя по всему, меня просто не поняли. У обитателей дворца почему-то не укладывалось в голове, что караульную службу нужно ставить без особой оглядки на странноватые традиции и бюрократические требования нескольких десятков гражданских служб. И это несмотря на постоянные заговоры, регулярные убийства и перевороты.

Хотя, полагаю, это скорее я чего-то недопонимаю, и среди слуг есть свои доверенные лица, владеющие не только лакейской профессией, но как минимум, искусством слежки, ядами и кинжалом. А может быть, и нет…

Показали нам и магистра Вассиана, высокого мужчину с отменной выправкой и умными, жёсткими глазами. На меня он произвёл большое впечатление…

— Ерунда, — отмахнулся Васька, устраиваясь вечером в новых покоях, отведённых нам после выдачи пропусков, — он снизу не начинал. Честь, гордость… всё это у него есть, разумеется. Но если он через чины перепрыгивал, и с самого начала карьеры Палатинский холм почти не покидал, слабых мест у него много. И сломать легко, — неожиданно жёстким тоном сказал друг.

— А… — протянул я, — это примерно как Колька Мезенцев, да? Его ж сражу после училища в адъютанты генеральские взяли, за выправку и бравый вид. Ну и так не дурак, конечно.

— В точку, — кивнул Васька, — штабные дела и всякие там интриги генералитета он быстро всосал, помнишь, как карьера полетела? А потом его покровителю дали по шапке, и Кольку заодно турнули, как слишком доверенного. В гарнизон перевели, а там — свои правила игры и свои интриги, в которых Колька — дурак-дураком! Ну и съели… точнее сломали, хотя казалось бы! А вот если бы он хотя годик-другой после выпуска прослужил, как все, то выстоял бы. А там, глядишь, и карьера бы снова в гору пошла.

— … не соблаговолит ли прекрасная незнакомка последовать за мной, дабы уединиться в темноте алькова? — соблазняю служанку мурлыкающим голосом. Молодая женщина млеет, сглатывает слюну… потом резко краснеет и отрицательно мотает головой.

— Я замужем, — каким-то оправдывающимся тоном сообщает черноволосая красотка — в дворцовом комплексе Палатинского холма вообще нет некрасивых слуг.

— Муж не шкаф, подвинется, — продолжаю соблазнять, изображая дешёвого кобеля. Самому неприятно, — я мог бы научить тебя очень интересным вещам.

— Н-нет, простите, — раскрасневшись, выпалила женщина, и убежала. Сделав лицо расстроенного бабника, иду шататься по дворцу. Приказ Васьки выполнен, а что там и как… конкретная служанка в конкретное время… Понятно, что это сложная многоходовка матёрого ФСБшника, но подробности — увы.

В будущем друг обещал обучить меня этому искусству, а пока…

' — Не выйдет, Лис, — Васька для убедительности помотал головой, — даже объяснения сейчас не помогут. Пока ты нужную базу не заучишь, мои объяснения будут звучать как лекция пятого курса по высшей математике для старшеклассника. Знакомые слова встречаются, и в общем-то понятно, что это математика, но не более.

— Ясно, — не слишком расстроился я, — Объяснения, который займут больше времени, чем сама операция.

— Да! — облегчённо выпалил друг, — В «Рароге» вам дали самые азы, но на школьном уровне.

Видя мои непонимающие глаза, напарник вздохнул и объяснил более подробно, — Это как школьный курс по физике или химии: теоретически современные школьники знают больше, чем нобелевские лауреаты начала двадцатого века, а может быть и середины.

— Но, — усмехнулся он, — мало кто из школьников может применять эти знания на практике, хотя ведь в реальности, школьного курса по физике класс за восьмой, вполне достаточно, чтобы чинить телевизоры или компьютеры. Многие могут? А уж по химии и того хлеще. Но пока школьники не пойдут в институты, где им разложат всё по полочкам и заполнят пробелы, толку от таких знаний нет. Они вроде как имеется, но с реальностью не сопоставляются.