Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

Возражения, что «фактически» он не владеет хозяйством, принадлежащим Советскому правительству, (теоретически) уполномоченному Пролетариатом управлять им, бессмысленны. Дворянин Классического Средневековья тоже (теоретически) не владел собственным поместьем. Поместье он получал в управление от имени короля в обмен на вассальную службу, требовавшуюся отнюдь не часто, а король в свою очередь управлял страной в качестве вассала (а слово это изначально означало «мальчик в услужении») самого Господа. Всё это вовсе не упрёк (и не похвала) Советскому обществу; я попросту говорю – нет, настаиваю на том, что определённые общественные уклады возникают, стоит только сложиться благоприятствующим сему условиям, подобно тому, как определённые виды музыкальных инструментов способствуют сложению определённых разновидностей музыки.

Лучший способ получения денег в аристократических обществах – наследование, и зависимость от наследства весьма упрочивает кровные узы. Не стараешься поддерживать добрые отношения, деньги могут завещать кому-то ещё, либо оставить тебя без наследства, поскольку отношения с кем-то другим ближе. Таким образом, интерес Теклы к собственным родственникам вполне обоснован и практичен: путь к освобождению ей вернее всего откроет влиятельная родня.

Вторая из описываемых Северианом книг – евхологий, или собрание молитв, и наше мнение о практичности сего выбора прямо зависит от мнения о действенности молитвы и реальности божества, к которому она обращена. В сегодняшней Америке первый вопрос (что, по-моему, совершенно верно) оставлен на откуп каждому лично: хочешь – молись, хочешь – нет. Если угодно, можно даже верить в существование божества, но от молитв воздерживаться, подобно персонажу одного из романов Л. Спрэга де Кампа о Кришне, полагающему, что боги склонны благоволить в первую очередь тем, кто им не докучает. Можно также молиться, не веря ни в какое божество, рассудив, что вреда это не принесёт никакого, однако сие вполне может оказаться ошибочным. Последний вариант всегда казался мне единственно логичным с точки зрения агностика, и я непременно заподозрил бы, что Текла молится именно таким образом, если бы не характер одной из остальных книг.

Если Текла обращалась с молитвой прямо к божеству, а не к какому-либо из посредников, божеством этим, всего вероятнее, являлся Предвечный. Именование это происходит от самого распространённого аргумента в пользу существования Бога. Суть, вкратце, такова. Существованию всякого из осязаемых объектов можно отыскать какую-нибудь причину: к примеру, любой человек – дитя неких родителей, хотя, возможно, не знал родителей с рождения. Схожим образом, животные происходят от животных, живших ранее, а растения – от семян прежних растений. Камни спонтанно образуются из земли, реки берут начало от родников, родники порождает дождь, дождь порождают облака, облака конденсируются из воздуха, воздух приносят ветры и так далее, до бесконечности.

Однако цепочка причинно-следственных связей не может быть бесконечной, поскольку вместить её способна лишь бесконечная вселенная, а для существования бесконечной вселенной причины нет. Следовательно, в конце цепочки причинно-следственных связей должно находиться некое существо, сотворившее всё остальное, создав сущности, породившие прочие сущности, и это существо мы называем Предвечным, то есть не являющимся ничьим творением.

Это именование чаще всего и используется в «Книге Нового Солнца». В седьмой главе «Тени палача» мастер Гюрло говорит: «Но с течением времени я понял, что Предвечный, избрав для меня карьеру в нашей гильдии, действовал мне во благо. А ведь я вряд ли заслужил его благоволение в прежней жизни. Быть может, заслужу в этой…» Конечно, мастер Гюрло – фарисей из фарисеев, однако эта его речь рассказывает нам о многом. Из его высказывания следует, что Предвечный управляет течением человеческих жизней, но человеческие существа обладают свободой воли, поскольку без таковой ничего «заслужить» не способны. И, что, возможно, самое важное, народ Содружества верит в перерождение.

Вероятно, тут следует также отметить, что в народе бытует и вера в удачу, случай или судьбу, хотя вовсе не в отдельности от Предвечного. В главе четырнадцатой мастер Палемон, вручая Севериану меч «Терминус Эст», говорит: «Да будет Мойра благосклонна к тебе, Севериан». «Мойра» в данном случае означает священный жребий, удачу как орудие божества.

Следует также отметить, что «Предвечный» – лишь одно из нескольких «именований», используемых для обозначения Высшей Силы. В главе четырнадцатой гребцы, которых Севериан слышит, шагая по Бечевнику, орудуя вёслами, поют:

Вдарь, братцы, вдарь!

Теченье против нас,

Вдарь, братцы, вдарь,

Однако ж Бог за нас!

Вдарь, братцы, вдарь!

И ветер против нас,

Вдарь, братцы, вдарь,

Однако ж Бог за нас!

Их пение демонстрирует, что слово «Бог» тоже может быть распространено широко, пусть даже только среди рабов и беднейших из горожан. Однако оно вполне могло сохраниться лишь в этом извечном гребном напеве. По-моему, на всём протяжении «Книги Нового Солнца» слово «Бог» встречается только в нём, хотя Севериан вновь слышит этот напев в главе тридцать третьей «Цитадели Автарха», от гребцов «Самру», везущего Севериана вверх по течению Гьёлля.

Сдаётся мне, тут стоит обратить внимание ещё на один момент. Какой? По-видимому, гребцы верят, что сами факторы, усложняющие их труд, могут служить знаком благоволения со стороны божества. Действительно, как с ними спорить? Будь ветры с течениями всегда попутными – тогда и гребцы ни к чему.

Время от времени меня просят перевести латинские (то есть представленные в моём переводе как латинские) надписи на циферблатах солнечных часов в Атриуме Времени, ошибочно переведённые Валерией. Надписи эти гласят: «Lux dei vitae viam monstrat», «Felicibus brevis, miseris hora longa» и «Aspice ur aspiciar», а означают: «Свет Господа озаряет дорогу жизни», «Радость недолговечна, часы невзгод долги» и «Взгляни на меня так, чтоб загляделись все прочие» (её Валерия оставляет без перевода). Прежде чем оставить в покое сии речения с древних солнечных часов, пожалуй, будет уместно привести здесь ошибочный перевод первого. Валерия переводит его так: «Луч Нового Солнца освещает путь жизни».

Что снова приводит нас к эмалевым изображениям. Кто таковы эти пантократоры? Уж не превосходят ли они в величии самого Предвечного, если человеческим существам уготовано перерождение?

В те дни, когда Имар ещё не был Автархом, а солнце только-только начало остывать, на Урд ненадолго явился человек, которого ныне зовут Миротворцем, заступник и посредник, исцелявший недужных и старавшийся наставлять людей на путь истинный. Из его притч сложена книга, ныне зовущаяся «Книгой Нового Солнца». Названа она так, потому что Миротворец дал обещание в своё время вернуться и принести Урд новое солнце. (Доктор Талос, видевший эту «утраченную» книгу, написал на её основе пьесу «Эсхатология и Генезис»). Посему Миротворца во втором пришествии принято называть Новым Солнцем.

Об остальных книгах распространяться незачем. Книга, отысканная