Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

Помните историю с Саймоном? Вот. И не говорите, что вам никто ничего не объяснил.

Невоспроизводимые истины Вулфа касательно романов

Всякий, способный написать хороший роман, способен написать и хороший рассказ, однако многие, способные писать замечательные рассказы, написать роман не способны даже под страхом смерти. Роман требует последовательной работы в течение многих месяцев и даже лет. К примеру, Харлан Эллисон и Гарднер Дозуа рассказы пишут великолепные, тонкие, но вот романы писать им, очевидно, не под силу.

Создание любого произведения – акт немалого мужества. Романист – всё равно что коп либо солдат. Обычной минутной храбрости тут мало: храбрость нужна и сегодня, и завтра, и на следующий день, и на следующий.

Работать, если только это возможно, следует каждый день, пускай хотя бы по десять минут. Конечно, за десять минут многого не напишешь, однако десять минут серьёзной работы поддерживают мысленную сосредоточенность на романе, а это жизненно важно.

Забудьте о себе. Что думает на ваш счёт литагент, редактор или читатель, не должно волновать вас ни в коей мере.

Не волнуйтесь за вашу матушку. Если вашей книги не издадут, матушка её не увидит. Если же издадут, подумает, что вы просто чудо (и то же самое, кстати, подумаю я).

Те, кто дожидается вдохновения, пишут за всю жизнь по одной книге, если вообще доводят её до конца. Работайте усердно и быстро, и вдохновение поспешит вдогонку само.

«Обычный» объём романа – около восьмидесяти тысяч слов, или примерно триста двадцать машинописных страниц. Длиннее – лучше. Минимум – сорок тысяч. Максимума не существует. Однако…

Действительно длинные романы приносят гораздо больше денег, будучи порезаны на трилогии, циклы – как больше нравится.

Деньги – в романах. Посему писатели, сделавшие себе имя, в основном пишут романы, освобождая поле рассказов и повестей для вас.

Опубликовать сборник рассказов, если за вами не числится хотя бы один успешный роман, очень и очень трудно.

Романы могут издаваться в электронном виде, но денег это пока не приносит.

Все популярные, успешные романы – о персонаже. Кроме тех, что о сюжете. Или о некоем месте. Или о собаках, или о чём-то вроде.

Сюжет лучше, чем бессюжетность, но бессюжетность лучше, чем сверх меры сложный сюжет.

Великие романы посвящены любви и смерти, романы мелкие, проходные – сексу с насилием.

Любовь и смерть есть секс и насилие в руках великого романиста.

Любовь без секса лучше, чем секс без любви.

Продать роман, отправив издателю одну главу и синопсис, если у вас уже не написан и не опубликован хотя бы один полноценный роман, крайне трудно. Многие люди (см. выше), способные написать замечательную главу и превосходный синопсис, написать хороший роман неспособны. Редакторам это прекрасно известно.

Если вы всё-таки посылаете в издательство главу с синопсисом, глава должна быть Главой Первой. Это бессмысленно, но правда. Посылать другую главу, неважно, насколько она хороша, напрасная трата времени.

Если отправленная на рассмотрение глава нехороша, нет совершенно никакой разницы, насколько замечательной изображена в синопсисе прочая, будущая часть романа, поскольку читать синопсис не станет никто.

Роман, который скучно писать, скучно будет читать. Слёзы, хихиканье, прыжки на стуле перед клавиатурой – приметы хорошие, все без исключения.

Закончив первую редакцию и приготовившись к вычитке, распечатайте рукопись и помечайте нужные места простым карандашом, сидя в покойном кресле. Если со временем не удивитесь происходящему далее, дела ваши плохи.

Начинать можно, только закончив.

Всё волшебство заключено во второй редакции.

Любители боятся шокировать, профессионалы – вогнать читателя в скуку.

Неоднозначности допустимы только намеренные.

Постоянно в лучшей форме оставаться нельзя. Однако можно возвращаться к собственной книге снова и снова, пока каждая её страница не обретёт наилучший вид.

Редакторы ищут в тексте сильные стороны. Дабы выиграть партию, поищите их сами, прежде чем предлагать роман к публикации. Не найдёте – переписывайте, редактируйте, улучшайте.

Начинайте что-нибудь новое назавтра же после того, как отнесёте роман на почту. Как можно меньше вспоминайте о нём: думайте о новой истории.

Успех не состоит из публикации либо благоприятных отзывов, точно так же как отказ в публикации либо критика обозревателей не означает провала. Успех в продолжении писать. Успех в продолжении безмолвного разговора.

И лета не столь золотые: работа над многотомными произведениями

– Как вы пишете истории, слишком большие для одной книги?

На этот вопрос я здесь должен ответить, и сразу признаюсь: возможно, мне обо всём этом известно ничуть не больше, чем вам. Мало того – может быть, даже меньше. Единственное, что говорит в мою пользу, это два завершённых произведения подобного рода – «Книга Нового Солнца» (четыре тома плюс кода) и «Книга Длинного Солнца (из четырёх томов). Лично я бы читать статью о написании романов, составленную тем, кто написал всего два, не стал.

По существу, эти крупные произведения создаются, когда пишешь что-либо, подобное самой жизни гораздо более других форм. По крайней мере, так уж мне кажется. В рассказах мы обыкновенно отделяем от многих лет жизни героев по нескольку часов – ну, самое большее, день. (В 1972 г. Гарднер Дозуа составлял антологию, в точности так и называвшуюся, «День из жизни».) Карета помчится сквозь усиливающуюся метель прочь из французского городка, оккупированного пруссаками, в карете той поедет один из высших дворян с супругой, несколькие из богатейших купцов с жёнами, рыжебородый радикал, наливающийся пивом, и пухленькая, крайне патриотических взглядов шлюшка, прозванная горожанами Пышкой. Вот кучер щёлкает кнутом, целая полудюжина лошадей налегает на упряжь, наша карета, вильнув из стороны в сторону, подскочив на ухабе, срывается с места, и мы отправляемся в путь!

История, как читателю тут же становится ясно, начинается со щелчка кнутом, а закончится, когда пассажиры доберутся до Гавра.

Вне всяких сомнений, одному из полудюжины участников, читающих это, захочется, чтоб ему объяснили также, что такое роман, на примере «Гекльберри Финна» или «По ком звонит колокол». Прошу прощения, однако увольте. Увольте. Подавляющее большинство участников – то есть остальные пятеро из полудюжины, ничего другого не читают, а чаще всего и не пишут. Что такое роман, им объяснять незачем, объяснить им требуется совсем другое, и именно этим, в конце концов, я здесь должен заняться.

Одна из этих других вещей – хотя бы для педантов, если не для кого другого – серии, но серия есть всего-навсего череда романов, зачастую прогрессивно слабеющих. Пишешь