Патриот. Смута. Том 10 - Евгений Колдаев

М-да. Без Григория вообще кошмар. В Филях остались горы бумаг. Здесь же, уверен, еще больше всяческих секретов Мстиславского. Ведьму он там держал, а здесь при нем какие-то немцы служат. Чудно все это.

Разберемся!

Дал пяток коню, и мы понеслись к людской толпе, что замерла тоже вблизи здания приказов.

Отряд, что собрался у Успенского собора остался за спиной. У них тоже были дела помимо моего приказа. К Мстиславскому пойдет примерно половина. Здесь еще же с Шуйским что-то решать и обустраивать часть царских хором, чтобы мы там могли как-то разместиться. В тронный зал я влезать не хотел, никаких параллелей проводить между собой и царствованием не думал. Грановитая палата — где проходили все знатные приемы, тоже казалась мне плохим вариантом. Все это ассоциировало меня с царем. А я до Земского Собора всего этого не хотел. Нельзя мне себя на трон сажать. Если уж выберут — тогда и поглядим. А пока — нет.

Но как-то же всем этим нужно управлять. И Москвой, и страной, которую вокруг себя собрать осталось. А для этого нужно место под советы и сборы. Не надолго, все же в ближайшее время, как подойдет основное войско и Нижегородцы, меня ждет поход на Запад. Ляхов бить, Смоленск освобождать.

А пока — пока что-то придумать нужно.

Шли мы через площадь быстро. Отделана она была камнем, брусчаткой настоящей, что выглядело тоже довольно необычно. Везде до этого в лучшем случае были бревенчатые мостовые. Да и то — только вблизи теремов. А здесь — камень. Сразу видно — центр государства Русского.

Толпа и окружавшие ее дозорные приближались.

Народ ждал, но все больше волновался. Дымы, поднимающиеся к небу и колокольный звон свидетельствовали в пользу того, что творится неладное. Пожар. А это всегда страшно. Но и здесь история вершится. А значит — пока суть да дело, лезть в пекло можно и подождать.

— Знамя, Пантелей. — Проговорил я холодно. — С людьми говорить будем.

Он уже привычным жестом развернул придерживаемое полотно. Все время, кроме того момента, когда выбивал вход в тронный зал в хоромах царских, богатырь таскал древко с баннером с собой. Не оставлял ни на миг. Когда нужно, если шли мы через помещения, сворачивал бережно, а по приказу моему расправлял.

Добрались. Толпа сгрудилась и занимала много места. Южную часть Соборной площади, примерно половину Ивановской, краями заходила за Архангельский собор и здание приказов. Люди стояли не плотно, но как только завидели меня, качнулось все это море. Двинулись они все вперед. Немудрено — каждый хотел посмотреть на того, кто под знаменем Ивана Великого к ним пришел. Да и зачем.

Привстал я на стременах, глянул окрест.

Несколько тысяч человек здесь точно было. Вряд ли больше пяти, но прилично. Да, далеко не вся Москва пришла на зов Мстиславского. И это точно нельзя было приравнять к Земскому Собору, который князь пытался инсценировать.

Даже приди вся Москва от мала до велика, что пытался организовать Шуйский не так спешно, как Мстиславский, это все равно бы вызвало вопросы. У Василия же вызвало. Сколько появилось самозванцев? Много. Не усидел он на троне. А все, потому что выборно, всей землей нужно было действовать. А он струсил.

Еще бы. Также могли и не выбрать его. Могли иные кандидатуры рассмотреть.

Мотнул головой, мысли отогнал. Нужно говорить.

— Здрав будь, люд московский! — Выкрикнул громко.

Толпа загудела.

— Москва горит! Тушить надо! Помощи вашей прошу! — Смотрел на тех, кто первыми стояли. К ним сзади все подходили и подходили люди, толпились, сливались в один большой единый организм.

Казалось бы, простые слова о том, что неладно в городе, вызвали у людской массы совершенно негативное поведение. Загудел народ громче, заволновался. Переглядываться начал.

— Не знаю я кто откуда пришел, но тушить надо! Восток горит! — Припомнил, как там район назывался и что-то слов не нашлось, добавил. — Там мы своими силами, думаю, справимся. Но!

И правда, Чершенский туда же отряды отправил, просто пришли они чуть позднее, чем нужно было. Уже поджигать начали.

— Но! — Продолжил. — Замоскворечье тоже подожгли, тати наемные!

— Кто! Кто они! На кол! Выдать тварей! Порвем! Убить!

Толпа гудела еще громче и проявляла явное желание порешить всех поджигателей. И я их полностью понимал. Деревянный город по вине этих наемников мог полыхнуть так, что выгорели бы целые кварталы, погибли бы сотни, если не тысячи человек.

— Всех накажем! Люд московский! Потушить вначале надобно!

— Мы завсегда! Веди нас! Да! Пойдем! — Отвечали вразнобой собравшиеся.

— Я с вами людей своих пошлю! Вместе! Через восточные ворота выходите в Китай-город! Там к Московским Воротам и всеми! Сотоварищи, люди московские! Слышите! Всеми! Тушить!

Толпа качнулась.

— Да! Он дело говорит! Идем! Помочь надо!

Кто-то из тех, что стояли первыми, крестился, кто-то смотрел на меня конного, кланялся. Шептали они что-то, про себя там решали. Но масса начала разворачиваться, неспешно, не торопясь, но как-то величаво двинулась к Константиво-Еленинским воротам.

Ура! Этих организовал и подобру — поздорову из кремля убрал. Одно важнейшее дело сделано. Идем дальше. Их еще воз и малая тележка — разгребать и разгребать.

Здесь ко мне гонец подлетел, бегом бежал, без лошади.

— Чего стряслось? — Смотрел я на него сверху вниз.

Поклонился, шапку придерживая. Лицо не знакомое, хотя, конечно, всех людей своих я лично не знал. Сотников и то, их же уже много стало. Так, в общих чертах только.

— Господарь, Василий Васильевич Голицын, князь меня послал. Говорит, спасли. Говорит, поймешь ты. Ждет тебя в тронном зале. Там, где разминулись вы.

Ох… На части разрывают.

Дел-то на самом деле много. Двор Мстиславских, допросы пленных, Шуйский, который при смерти, или жена его с ребенком и князь. Да, еще же Гермоген и Шереметев, уверен решат устроить мне второй тур разговора.

А еще этот офицер, засевший в башне.

По нему дал приказ попробовать бойцам самим решить. Спросил у вестового не видел ли он Шуйского Василия. Тот кивнул, ответил, что его в хоромы царские занесли на носилках. У входа они разминулись.

Так, не царь он уже, значит, негоже Василию там где-то находиться. Надо это как-то решить. Опять же при жене его точно врач должен какой-то быть. Хотя… Врач! Вопросы у меня к нему есть. Если Шуйский в таком состоянии, как это вообще допустили. Мне-то такое было даже на руку. Но, выходит, что штатный кремлевский медик — по идее лучший из лучших