Патриот. Смута. Том 10 - Евгений Колдаев

Я потер виски, вздохнул.

Ладно — тронный зал, значит. Взял с собой пару десятков человек. С меньшим отрядом по только-только захваченной территории ходить мне не хотелось. Мало ли что. Спешились мы, оставили коней у Грановитой палаты, что справа от входа в основные хоромы царские возвышалась. Как-то врываясь с отрядом на Соборную площадь, не смотрел я на строения, искал взглядом храм и к нему стремился. А сейчас времени побольше было.

Взглянул я на весь этот комплекс зданий и снова задумался, а где же мне размещаться-то.

В том тронном зале и в царских покоях? Да как-то не с руки. В Грановитой палате — да тоже, хотя там собирать важные советы, скорее всего, идея-то в целом неплохая. Только на трон, а он там скорее всего есть, садиться я не намерен. Лавки какие-то нести дополнительные — глупо как-то. Трапезную искать? Мы ее как-то то ли стороной обошли, то ли царственная особа в тронном зале потчевала обычно.

И как-то так выходило, что вот по-хорошему нечего мне в хоромах всех этих делать. Гляну, что там во дворе Мстиславского и если подойдет — встану там.

С этими мыслями прошел я через череду коридоров и палат, вошел в тот самый тронный зал. Здесь уже стоял большой стол. Несколько слуг, запуганных до состояния полусмерти и прилично так трясущихся, вносили еще и лавки. Еще несколько столов поменьше стояли у стен. На одном из них на носилках как раз лежал тяжело вздыхающий Василий Шуйский. В себя он, видимо, пока так и не пришел.

Было несколько моих человек. Они держали связанным какого-то мужичка неприглядного, согбенного вида с подбитым глазом. Смотрели на меня, когда я вошел. Видимо ждали, чтобы сказать — кто это и вручить.

Но, решили выждать, все же здесь был князь. И мне должно было, по идее, вначале говорить с ним.

Трон был пуст, и это меня несказанно радовало.

Василий Васильевич Голицын сидел на лавке за столом, подле него было еще пара человек. Двери в помещение были открыты. В коридоре, там, где был бой, еще какие-то слуги прибирались, стирали кровь.

Я улыбнулся, проговорил входя.

— Вижу князь, ты начал уже втягиваться в дворцовую работу. Вот, прислугу нашел, организовал.

Он смотрел на меня без улыбки, серьезно. Вздохнул, спросил.

— Что Мстиславский?

— Мертв.

— Шуйского твои люди вот принесли. Все регалии при нем. Скипетр и держава не пропали. Шапка тоже. Все на носилках было. — Проговорил он слегка нервно.

Слышалось в словах, что казакам не доверял. Слишком уж просто выглядели мои бойцы. Не привык он, видимо, доверять таким. Только своим, близким, знатным — дворянам, боярам, детям боярским. Тем, кто породовитее. А простым служилым уже сложнее. А я придерживался иной политики. Все эти бойцы прошли со мной через многое. Особенно те, что от Воронежа шли. На воронежских я точно мог во всем положиться. Они уже не раз творили невероятное. С ними и в огонь, и в воду.

— Что бывшая царица. — Я сделал упор на слово бывшая.

Он вскинул взгляд, поднял бровь, тряхнул головой.

— Жива. Хорошо няньки вовремя забаррикадировались. И этот вот… — Он взглядом указал на пленника. — Врач лиходеем оказался. Вроде царский человек, а зарезать ее пытался. Но, отбились. Он-то один, девки не испугались. Глаз подбили.

Здесь он уже расплылся в улыбке, но она быстро с лица спала.

— Шуйский-то жив. — Вздохнул. — Что решать-то будем? Что Гермоген, что бояре? Там на площади кто-то еще был?

Я услышал за спиной шаги и уже знакомую агрессивную речь. Это по моим следам, видимо, шел Шереметев. Но также я слышал еще один, более приятный мне голос. Сопровождал горячего боярина патриарх.

— Вот сейчас и решать будем.

Я отошел от прохода, проследовал к столу, сел. Видел, что князь с удивлением смотрит на меня. Уверен я был, что ждет — сяду на трон. А хрен тебе. Мне там делать нечего.

Глава 10

В тронном зале было как-то довольно людно. Моих людей прилично. Все переглядывались, ждали, что же будет дальше.

Я разместился вблизи от того входа, где прислуга убирала последствия небольшого боестолкновения. Считай напротив трона. Голицын, как сидел вблизи зарешеченных кованными решетками окон, так и продолжал сидеть, поглядывая то на меня, то в сторону еще одних дверей, откуда все ближе раздавались голоса.

Прошло несколько секунд, и наконец-то пред нами предстали Гермоген и Шереметев.

Старик щурился. Все же со света дневного в сумрак покоев, а потом опять в помещение с приличным освещением. На удивление тронный зал был светел. Я пока ждал, понял, что это какой-то запасной зал. Основные приемы-то проходили в Грановитой палате, а здесь, видимо, была комната для закрытых встреч и каких-то личных, близких самому царю церемоний и действий. Узким кругом, без посторонних. Комната не была малой, вовсе нет. Но после беготни по хоромам я все же начал отличать локации для пышных приемов и более или менее обычные помещения для каких-то локальных целей.

— Присаживайтесь. Уверен, говорить вы пришли, уверен, со мной. — Я поднялся, указал на лавку справа от меня.

Пришедшие остановились в дверях. Патриарх перекрестился, возвел очи к потолку, а сопровождающий его боярин бросил взгляд на меня, потом уставился на Василия Васильевича. Хмыкнул.

— Как ты здесь? — Насупил брови и пока не торопился двигаться вперед.

— Как и ты… — Холодно ответил тот. — Божией милостью и божьим проявлением.

Видно было невооруженным взглядом, что хоть и оба они за Гермогена, за веру православную стоят, все же друг к другу относятся не очень-то по-доброму. Политика — дело темное. Борьба за власть, за преференции всяческие. Даже в такой ситуации, как сейчас сложилась, уверен, договориться им будет непросто. И это мне на руку. Каждый будет считать, что может получить что-то от сделки со мной.

— Ждем еще кого из бояр? Или говорим как есть? — Я сразу перешел к делу.

— А кого ждать-то. — Шереметев злобно уставился на меня. — Мстиславский мертв. Те, что со мной пришли, не так родовиты, чтобы с их словом считаться. Я… — Он выпятил вперед грудь и приосанился. — Я ими делегирован. А они с пожаром помогать отправились.

— Эх, все же полыхнуло? — Старый князь взглянул на меня.

— Да. — Я поморщился. — Не успели мы на восток столицы. Но там уже мои люди, думаю все хорошо будет. А вот с Замоскворечьем может быть беда. Но я туда всю