Рассказы 40. Край забытых дорог - Андрей Дёмин

Пёс затих не сразу: ещё немного поворчав, он наконец отправился к себе под навес, – звенья цепи загремели о дерево – и настала тишина.

– Не расценивайте моё молчание как оскорбление, – вдруг сказал человек в чёрном плаще. Голос его был негромкий, но властный. – Как вас зовут?

Судя по лошади, одежде и говору, он был, по меньшей мере, из горожан. «Значит, дурные слухи, что распустили граф с виконтом, могли дойти и до него, – пронеслось у неё в голове. – Но начинать с обмана…»

– Я… я старая Нэн. Моя гостиница по этому имени и известна.

– Что ж, старая Нэн. Ночи теперь и правда холодные, поэтому мы принимаем…

– Ой, так заходите скорее! Только…

Всадник, уже спрыгнув на землю, резко обернулся, чем изрядно её напугал. Он был очень высок и тонок, но слабым совсем не выглядел.

– …лошадей вам придётся распрячь самим, у нас никого, кто бы мог с этим управиться, – быстро закончила она, заглядывая снизу вверх в глаза под чёрной широкополой шляпой с высокой тульей. И ей показалось, что взгляд их смягчился. – Поэтому и цена за ночь такая низкая, нигде такой не найдёте! А мы пока соберём ужин и приготовим тёплой воды, чтобы умыться с дороги…

– Мы?

– Ну да. Я и невестка моя. Она хоть и глупая, но готовит вкусно.

– Вот как… Что же, раз есть невестка, есть и сын?

Старая Нэн насторожилась. «Какое ему дело? – подумала она. – Тоже, что ли, хочет погром утроить?» А вслух сказала:

– Конечно, есть. Только спит он. Весь день топором махал, – и как бы невзначай добавила, – силищи-то в нём немерено. Кочергу голыми руками может согнуть…

– Не кузнец случайно?

Поняв, к чему был вопрос о сыне, она тут же сникла.

– Нет. Простите… Чего не умеет, того не умеет.

– Как и обращаться с лошадьми? – насмешливо переспросил человек в чёрном плаще.

– Да если бы умел, что с того? – проворчала старая Нэн, задетая его словами. – Я бы всё равно велела не касаться ваших лошадок. Думаю, они стоят ненамного меньше всей земли в долине.

– Это преувеличение.

– Тогда пойду разбужу. Но если!..

– Нет-нет. – Он вскинул руку в кожаной перчатке. – Признаться, я никому не доверяю своего коня, поэтому в любом случае сделал бы всё сам. Я просто хотел получше узнать нашу гостеприимную хозяйку.

Взмах его обнажил меч в красивых ножнах, что висел у него на поясе под плащом. Перекрестье было украшено тремя небольшими золотыми сферами, блеснувшими в свете фонаря старой Нэн. «Надо было по целому гульдену просить», – с досадой подумала она. Но вспомнив, что возьмёт ещё сверху за постой лошадей, повеселела. Вслух же сказала, куда их отвести и что напоить животных можно из колодца. Человек в чёрном плаще забрал у спутника фонарь и попросил того идти в дом, а сам, взяв под уздцы вороную и коня в яблоках, повёл их во двор. Тяжеловоз, привязанный к седлу вороной длинной верёвкой, фыркнул и поплелся следом.

Миновав прихожую, старая Нэн толкнула тяжёлую дверь. Впервые за год обеденный зал был наполнен ярким светом и робким теплом, но она хмурилась, потому что невыносимо стыдилась скудной трапезы, которую могла предложить долгожданным гостям… Однако стол выглядел на удивление неплохо: Рамина успела расстелить чистую скатерть, вынести посуду, румяный хлеб и бутылку лучшего вина из тех, что остались. Заметив всё это, старая Нэн немного успокоилась и даже мысленно похвалила невестку.

Оказавшись в тепле, молодой монах ещё сильнее заулыбался. С интересом оглядевшись и тряхнув светлыми волосами, он положил свой заплечный мешок у очага, встал посреди зала и вслух прочёл молитву, благословляя этот дом и его хозяев. Она была какой-то слишком уж длинной и заунывной, так что, с трудом дождавшись, пока монах закончит, старая Нэн предложила:

– Посидите пока на лавке у огня, погрейтесь.

– Обращайтесь ко мне на ты, прошу вас.

– Ни в коем случае. Ну что ж… Вода для умывания скоро будет.

«Если Рамина не истратила весь пыл, чтобы накрыть на стол», – мысленно добавила она.

– Не утруждайтесь, подойдёт и холодная, – с улыбкой сказал монах в спину старой Нэн, пока та, отставив в сторону фонарь, снимала с огня котёл с похлёбкой. – А что до барона, я уверен, он умоется из колодца.

Услышав, что к ней в гостиницу пожаловал не кто-нибудь, а барон, старая Нэн покачнулась, но успела повесить котёл обратно на крюк и тяжело опустилась на лавку.

– Б-барона?

– Ах да, он же не представился, – продолжил юноша. И спохватился: – Ведь я тоже! Простите, дорогая хозяйка. Меня зовут Виктор. Я служу в монастыре Святой Марии Магдалины в Имтуне.

– Кхм. И зачем вам в столицу? Если мне можно такое знать.

– Так случилось, что полгода назад я, по просьбе настоятеля, переплёл и украсил Библию для одного графа. В миру я был сыном ювелира и в этом смыслю. Он неожиданно высоко оценил мои навыки, и сейчас я еду показать свою новую работу, а барон милостиво согласился сопроводить меня… И будь на то воля Господа, – добавил он и перекрестился, – граф отдаст меня в обучение одному из придворных мастеров. Но вместе с тем, конечно же, я продолжу служить святой Церкви.

Старая Нэн чуть поморщилась.

– Надо же. Для графа… А какого, если не секрет? Того самого, графа танберрийского? А то графьёв у нас, знаешь ли, как котят у кошки.

– Да, для него – старшего графа танберрийского, главы рода и бургомистра столицы. Именно он сделал заказ. Но, как я понял, это будет подарок для его единственного внука, Альтора, виконта танберрийского.

– Ах вот оно что… – протянула она, и, представив юного Альтора за чтением Библии, не сдержалась и фыркнула. Мысленный взор тут же дорисовал рядом с ним несколько пустых бочонков вина для причастия. – И как, красивая получилась?

– Очень! Корешок из чеканного золота и слоновой кости со сценами из жития святых, а крест на обложке выложен турмалинами, лазурью и хрусталём. Показать вам?

– Чего? Нет! – Старая Нэн замахала руками. – Это же сколько она стоит, подумать страшно! Заляпаем ещё и чего делать будем?.. Не вздумайте!

– Да мы аккуратно, – не унимался Виктор и даже повернулся, чтобы добраться до своего заплечного мешка. – Вы вряд ли такую видели! Инициал я придумал сам, хотя до этого мне разрешали только переписывать текст, и получилось очень…

– Гордыня же вроде смертный грех? – с широкой улыбкой спросила старая Нэн, и монах, уже запустивший руку в мешок, тут же осёкся. – Да и никакая Библия этому пьянице Альтору не поможет, сколь ни старайся… Вы меня