Рассказы 25. Гипотеза мироздания - Ольга Цветкова

Ирка обернулась. Одноглазый теперь только чуял их, тропинки его больше не слушались, поэтому он шел через чащу напролом. Там, позади, раскачивались верхушки молодых сосенок. Лихо ревело от ярости. Вот на шоссе позади машины рухнула могучая береза…

– Нет. Не догонит.

Охотник покачал головой. Он волновался – так сильно сжал руками руль, что костяшки его пальцев побелели.

– Ага. Отстал, – согласилась Ирка.

Они перевели дух. Шоссе убегало прочь. Монотонно, в боковом зеркале, разматывалась позади серо-синяя бесконечная лента дороги.

– Как так вышло, что ты себя убила? – спросил Охотник после длинной паузы.

Ирка пожала плечами. Неприличные вопросы он задает. На такое сразу и не ответишь.

– Ыркой иначе не стать, – продолжал он. – Но самоубийство – это как-то не про тебя. Не похоже.

– Да? – удивилась она. – Почему?

– Ты слишком бесстрашно разгуливаешь под солнцем. Самоубийцы сразу прячутся, ведь они приходят в смерть именно потому, что уже внутренне мертвы. Но ты все еще любишь прежнюю жизнь, правда?

Ирка помолчала, вспоминая и велосипед, и лес, полный птичьих трелей, и свой восторг от каждой секунды, наполненной солнечным светом, от каждой травинки…

– Ну… просто тупо получилось, – наконец призналась она. – Мы как бы снимали фильм. Для фестиваля, на любительскую камеру. И по сценарию я должна была выстрелить себе в подбородок. Револьвер был настоящий, но в нем не было патронов. Я сама проверяла. Нет, не смотрите на меня так! Я три раза проверила. Он был не заряжен, совершенно точно!

– Но выстрелил?

– Ага.

– Убила себя, – подытожил Охотник, – но делать этого не хотела.

Она не ответила. По ее лицу пробежала гримаса затаенной боли.

– Бывает, – после паузы примирительно сказал он.

Ирка бросила на него настороженный взгляд. Охотник порылся в кармане куртки, выудил оттуда и протянул ей небольшой пузырек. Как будто флакончик из-под духов. Там, загадочно серебрясь, плескалась темная, рубиновая жидкость.

– Пей.

– Что это? – удивилась Ирка.

– Твои непрожитые годы. Время, которого ты лишилась. Выпьешь – и снова станешь живой.

– Живой? – повторила она, как эхо.

Охотник кивнул. В который раз посмотрел на часы.

– Видишь ли, они хорошо устроились, эти старые ырки. Молодняка у них теперь мало, а новеньких надо откуда-то брать. Вот они и сговариваются с разным сбродом. Ищут жертву, наводят морок, чтобы та сама себя убила. В итоге семья получает новую ырку – молодую, свежую… Способную охотиться для них даже днем.

– Господи… – пробормотала Ирка.

Охотник согласно хмыкнул.

– Вот и я о том же: хорошо устроились. Тебе еще крупно повезло: мы тебя нашли, пока ты никого не убила. Не всем так везет, на самом деле. Воткни ты в меня нож – и инициация была бы завершена.

Ирка вздрогнула. Вспомнилось, как он стоит перед ней – обездвиженный, – как она заносит нож… Да и потом, когда нужно было дать отпор Одноглазому, как она сунула этот самый нож ему прямо в руки – лезвием вперед. Хороша, тоже мне! Нож, который убивает все что угодно!

Охотник кивнул. Как бы невзначай показал ей ладонь: вот, все в порядке, целая же. Ободряюще улыбнулся:

– Не бойся. Теперь ты снова сможешь жить. Пей.

– А вы?..

Голос ее дрогнул. Очень хотелось сказать ему «ты», но у Ирки не хватало духу.

Охотник неопределенно пожал плечами.

– А что я?

– Но мы ведь смотрели друг на друга! Глаза в глаза! И я все-таки, пусть и не до конца, но ырка!

– А я – Охотник, – напомнил он, глядя перед собой на шоссе. – Думаешь, у нас на этот случай не предусмотрено никаких защитных механизмов?

– Как это?

– Придется умереть, – объяснил он, – тут ничего не поделаешь. Но это не страшно, мне все равно в этом году планово перерождаться. Видишь часы?

И он продемонстрировал ей циферблат своих наручных часов. Ирка нахмурилась: ну и ну! Вместо цифр – какие-то слова. Что написано – не разберешь, шрифт мелкий. Зато слово, царившее над всем – там, где полагается быть числу «двенадцать», – сразу бросилось ей в глаза.

Ирка вздрогнула. «Без двух минут Смерть» – показывали тонкие золотые стрелки.

– Вот и я о том. Водить умеешь?

Она отрицательно покачала головой.

– Ну ладно, ничего страшного, – успокоил ее Охотник. – Я сейчас заклятье наложу, чтобы машина доехала, куда надо. Только оно не очень-то стабильное, поэтому ты лучше ничего не трогай. А то разрушится, и тебе самой придется рулить.

– А как я узнаю, что вы…

Она хотела спросить: «Как я узнаю вас, когда вы переродитесь?». Но не успела. Потом она будет ругать себя за это. И долго не сможет себе этого простить.

Охотник не ответил. Руки, сжимавшие руль, внезапно расслабились и упали вдоль тела. Ирка смотрела на него, смотрела на смерть человека, который только что вытащил ее из такой же пропасти. Из запертой ловушки. Из Запределья.

Но ему самому уже никто не сможет помочь.

Пока не сможет. Зато потом он воскреснет.

Ирка тяжело вздохнула, отвернулась и стала смотреть в окно.

«Нива» летела сквозь облака. Жизнь вновь распахивалась перед ней в сиянии мельчайших капелек тумана, в яркой весенней зелени, в чарующей пустоте заброшенного шоссе. Жизнь, которую Ирка почти потеряла, а теперь снова обрела – нет, обретала прямо сейчас. Только вот стоила она очень дорого.

«Когда ты переродишься, – подумала Ирка, – я тебя найду».

Она открыла флакон. Рубиновая жидкость не имела запаха, но вкус был очень знакомый: солоноватый, с металлическими нотками. Вкус железа, вкус жизни, вкус крови.

Машина увеличила скорость. Мимо проносились полосы тумана – земля отдавала назад влагу после дождя. Точь-в-точь облака, точь-в-точь небо. Еще немного – и звезды!

«Я лечу-у-у-у!» – подумала Ирка и закрыла глаза…

Андрей Старцев

Человек с глазами волка

1

В темноте морозного мартовского утра Женя едва заметил, как добрался до работы. В торговый комплекс вошел с черного хода. Переоделся в рабочие тряпки, поверх нацепил фирменный комбинезон, унылый, зато удобный.

– Привет, Женёк, – махнул рукой Саня, заспанный и затюканный.

– Привет.

У выхода из раздевалки столкнулся с Федором Борисовичем, толстым пожилым весельчаком, ветераном нескольких всеми забытых войн.

– Куда прешь, молодежь?! – воскликнул тот. – Трудовой долг тянет так, что сил нет?!

– Это точно, нет. – Женя слабо улыбнулся; Федор Борисович ему, в общем-то, нравился.

День начался с планерки. Присутствовало начальство, но на общее настроение рабочих масс это повлияло слабо.

– Ну и гады, – пробурчал Саня, когда они с Женей выходили покурить в десять часов.

– Все?

– Все.

Работа протекала грязно, но бестолково. Освобождать дальний угол склада под грядущую партию непродовольственных товаров направили, по мнению Жени, самых неподходящих работников; себя он к таковым причислял в первую очередь. Какой смысл гонять его, худосочного аккуратиста, на таком тягловом поручении?

Их новый менеджер Маша уже два месяца, как по слалому, скользила по верхушке совершенного непрофессионализма. Кричала на собраниях, кричала на складе, кричала в трубку, когда говорила с подчиненными. Мало кто слышал ее голос без сварливой ноты недовольства и громкостью ниже семидесяти децибел, разве что начальство – для него у Маши всегда находился приторный тон карамельной феи, заискивающий, гадливый и вполне устраивающий вышестоящие инстанции.

– Вчера Васян на смене дохлую крысу нашел, – пробурчал Саня, опуская очередную коробку.

– Скандалила?

– Ага. Сказала, что в следующий раз за такую шутку уволит. Мол, на складе крыс быть не может.

Женя горько усмехнулся.

– Тогда ей сюда заходить нельзя.

Саня захохотал. Тучи на душе у Жени немного рассеялись.

Близился перерыв на обед, а с ним приближался вкуснейший суп, который готовила Санина жена. Кулинарными способностями боги одиночества Женю обделили, а потому он платил другу щедрую сумму за ежедневную порцию горячей домашней еды. Саню поначалу смущало такое положение дел; добродушный по натуре, он предлагал снизить плату – мол, просто отбить продукты. Женя отмахивался: жена