Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

Вот только три-четыре дня мне не дали…

На пятый вечер моего пребывания тут я был занят работой. Точнее, мои руки были заняты работой, а вот голова была занята мыслями, причем голова была загружена куда больше, чем руки. В конце концов, руки просто плели плетенку. На Вильме такому я обучался с детства, и сейчас руки работали сами по себе, предоставив полную автономность моей голове. Когда я забавы ради сплел маленькое подобие миски из того, что нашел во дворе дома, то Марию это очень удивило. Она сказала, что такого странного плетения тут не видела. И посмотрела на меня так, как будто ждала от меня что-то. Я лишь пожал плечами. Я не горел желанием рассказать ей все, что со мной произошло, и на это было несколько причин. Во-первых, она меня ни разу о моем происхождении не спрашивала. Иногда она как будто ждала, чтобы я что-то рассказал сам, но я не видел в этом смысла. Потому что, во-вторых, моя история звучала бы слишком неправдоподобно. Я и сам ничего не понимал. Как я сюда попал, и где мой Вильм… И куда это – сюда? И как об этом рассказать? Ну и в третьих, мне было неловко, стыдно и больно вспоминать то, что случилось на Вильме. Я всего пять дней тут, а жизнь здесь настолько ярче и невероятнее того, что было на Вильме… Не прошло ни одного вечера, когда я не спрашивал бы себя: знал ли отец, что есть еще что-то вроде наших скудных деревьев, камней да жуков. Что есть лошади, леса, дома… Что людей много, и они даже воюют друг с другом.

Вот как раз о последнем я сейчас и думал. Вчера мы с Марией учились дольше обычного. Она мне попыталась рассказать так много, что я, наверное, всего и не запомнил. Но запомнил многое. Я запомнил, что то место, куда я попал, называется Старобор. Что место это огромно, но и у него есть свои Края, а что за ними – никто не знает. По словам Марии, чтобы проскакать на лошади от края до края Старобора, надо затратить много дней. На Староборе есть несколько поселений, но наверняка Мария знала лишь о двух из них – Город, где живет Князь, и где живут его лучшие воины, называемые "дружиной", да Волчья Твердь, где сидит таинственный предводитель другой большой группы людей, которая называет себя Волки. Я узнал, что волки на самом деле это такие животные, вроде лошадей, только поменьше и намного опаснее. А те люди никакие не настоящие волки, они взяли такое название прежде всего от того места, где живут, ну и чтобы внушать страх остальным – так сказала Мария.

Княжеская дружина и Волки постоянно воевали. То есть, больших войн было всего три, две первые Мария не застала, и ничего о них не знает, а вот третья была недавно, и получилась очень кровавой. О Третьей войне Мария не хотела много говорить, и мне показалось, что у нее есть на то личные причины. Сейчас вроде войны нет, но стычки между отрядами случаются постоянно, а тут еще и Медведь, занимавший в дружине пост сотника (то есть командира над сотней солдат), сказал, что Князь решил ударить по затихшим сейчас Волкам. По словам Марии, ничего хорошего из этой идеи получиться не могло.

Сейчас я плел большую плетенку, которую Мария заранее назвала "корзиной", и пытался представить себе войну. Мария о войне рассказывала скупо и мало, но упомянула, что люди сражаются друг с другом оружием, в основном "мечами" – большими резаками, и "луками" – некими палками с веревками, которые позволяют далеко бросать заостренные куски дерева так, чтобы они впивались в тело врага. Такого чуда я себе пока представить не мог. Я честно пытался представить себе, что на Вильме наше поселение воюет против другого поселения, с резаками в руках, и у меня это никак не получалось. Пока вдруг не представил, что я, с резаком в руке, защищаю отца, и не даю скинуть его с края. Эта картинка так меня потрясла внезапными эмоциями, что я уронил незаконченную плетенку на пол. Она подкатилась к полураскрытой двери, и поднимая ее, я краем глаза уловил некое движение в сгущающейся темноте наступающей ночи.

Я удивился, что Мария так поздно вышла во двор, но ничего странного в этом не было. Раз уж она тут, то надо показать ей мою корзину, пусть и не завершенную. Я открыл дверь, и поднял плетенку перед собой:

– Мария, смотри. Я сделал.

В ту же секунду сильный и быстрый удар чем-то выбил корзину у меня из рук, буквально смяв и отшвырнув ее в сторону. Я от неожиданности отшатнулся назад, и солидный кусок дерева просвистел совсем близко перед моим лицом. Чтобы сообразить, что это не Мария, много времени не понадобилось. Я отпрыгнул вглубь дома, и тут же в дом за мной следом зашли два человека. Оба в темных одеждах, с бородами, и черной копной волос на голове. Похожие друг на друга, только один был значительно выше второго. При тусклом свете нескольких свечей я не смог их разглядеть получше, да и как-то было немного не до того. Оба вошедших держали в руках деревянные палки, примерно с руку длиной. Войдя в дом, они разошлись в стороны, и двинулись ко мне.

У меня в голове от уха до уха носилась мысль "вот это и есть война?". Все остальные чувства и мысли застыли и не шевелились. Незнакомцы неспеша обходили стоящий в комнате стол, каждый со своей стороны.Я отступал, пока не уперся спиной в стену. В тот же момент тот незнакомец, который был пониже, сделал быстрый шаг ко мне, размахнувшись своей палкой. Отреагировал не я, а тело – я бросился вперед, между нападающими, головой вперед, под стол. Палка глухо просвистела надо мной, я врезался в стул, опрокинув его, и рухнул на пол уже под столом. Удар с другой стороны пришелся по столу, на пол полетели миски и ложки. Я подобрал под себя ноги, и рывком выскочил с другой стороны стола, оказавшись в двух шагах от двери. Нападающих, впрочем, мой прыжок под стол не сильно смутил, и тот, что пониже, оказался к тому же и пошустрее своего партнера – он подскочил ко