Тот, кто оседлал ветер - Сергей Александрович Самохин

Незнакомец спросил еще что-то, но его вопроса я не понял. Он быстро осмотрел меня, резко развернул на другой бок, так, что я застонал от боли в голове. Посмотрел на мою голову, свистнул удивленно. Что-то сказал мне, пожав плечами. Я ждал, когда он мне освободит руки, но он с этим почему-то не спешил. Вдруг я почувствовал, как он задрал мою голову вверх, и тут же ощутил прикосновение ножа к своему горлу. Я вдруг отчетливо понял, что сейчас я умру.

– Медведь… – захрипел я. – Мария.

– Что? – Лезвие остановилось, но я почувствовал, как капля моей крови побежала от лезвия по моей шее вбок.

– Медведь. Друг. Мария. Друг. Там.

Я старался говорить раздельными словами, чтобы он меня услышал и понял.

– Ты сказал Медведь? Ты его знаешь? – ко мне приблизилось лицо незнакомца.

– Да. Друг. – как хорошо, что я выучил слово "друг". Насколько я понял от Марии, этим словом обозначались хорошие люди, которые тебе нравятся.

– Что ты несешь! – Незнакомец смотрел недоверчиво. – Впрочем…

Он наконец убрал нож от моей шеи, через несколько мгновений меня грубо подняли, недалеко перенесли, и положили на что-то странное. Почти сразу я увидел, что лежу на лошади – не на той самой, на которой приезжал Медведь, а на другой, темной. Меня положили поперек спины этого диковинного животного, так, что голова и руки мои свисали с одной стороны, а ноги – с другой. Лошадь оказалась неожиданно мягкой и теплой, и от нее очень странно пахло. Мой новый спутник тоже сел на лошадь, и мы двинулись. Очень скоро я понял, что моя предыдущее путешествие было куда как приятнее и комфортнее, чем это. Двигаться на лошади оказалось худшей пыткой – оне тряслась, двигалась неравномерно, и я трясся вместе с ней, даже не имея возможности ни за что держаться. Иногда я чувствовал, что соскальзываю вниз и падаю, но меня всегда ловила рука того, кто управлял лошадью, и возвращала на место. Тогда мне оставалось только желать, чтобы темнота и небытие поглотила ту боль, которая разрывала мне голову и все еще связанные руки, да и всего меня, и очень скоро мое желание исполнилось.

Глава 3

– А вообще, на свитках можно записывать вообще все, что хочешь. И потом смотреть и вспоминать, если ты что-то забыл. – Орвин увлекся объяснением, и застыл, облокотившись на метлу. – Надо только запомнить множество мелких специальных значков, которыми все это обозначается, и вот это самое сложное.

– Эти значки… Это слова? – уточнил я

– Ннет. Не совсем. – Орвин неопределенно махнул рукой. – Там слово делится на части, вроде как. А порой и целиком… Сложно.

– Мда. – мне всегда было интересно слушать, когда мой новый друг рассказывал о том, чему он учится у Священника. – Я бы хотел посмотреть на эти свитки сам.

– Зачем тебе? – очень правдоподобно изобразил изумление Орвин. – Ты же дурак!

– Как и ты! – не остался в долгу я.

– Как и я. – согласно кивнул Орвин. – Но я буду умный дурак, а ты… Ты – пока непонятно, какой дурак ты будешь. Давай мести дальше, пока нам не надавали. А то будем мы оба битыми дураками.

И мы снова взялись за метлы. Мы делали это почти каждый день – убирали, вытирали, подметали, собирали, носили. Внутренний двор этой казармы Города, где помещалась дружина Князя, я знал уже настолько хорошо, что мог бы по нему пройти с завязанными глазами, только прикасаясь к стенам и полу. То же самое касалось и подвалов. А вот те помещения, которые находились на этажах выше, я видел всего пару раз. А того самого Города, в котором я сейчас находился, и в котором и располагались дома дружины, я по сути не видел вообще.

Бертар – тот самый дружинник, который отбил меня от похитителей – доставил меня в Город, когда я без сознания болтался на седле его коня. Он знал Медведя, потому как сам был сотником в той же дружине, и просто решил подстраховаться – а вдруг я что-то да значу. Медведя в Городе в тот день не было, Князь послал его с его сотней на границу, проверять Волков, потому меня просто кинули в подвал. Бертар не держал на меня зла, его перестало интересовать мое существование, как только он от меня избавился. Его мало что интересовало вообще, и уж тем меньше интересовали простые непонятные и ненужные ему лично люди.

Мне повезло, что Князь очевидно сообразил, что я именно тот, про кого говорил с Князем Медведь. Медведь, оказывается, был одним из самых уважаемых сотников дружины, и Князь к нему прислушивался. Узнав, что в дружину привезли парня, который упоминает Марию и Медведя, а все остальное лопочет неразборчиво, Князь вспомнил, о ком идет речь. Медведь несколько раз интересовался моей персоной, а Князь по опыту знал, что интуиция подводит Медведя крайне редко. Потому мне сохранили жизнь, слегка подлатали голову, и милостиво позволили заниматься уборкой – сперва в подвалах, а потом “повысили” до уборщика внутреннего двора и конюшен. В подвале ко мне приставили Орвина – парня примерно моего возраста, который был еще худее меня. И в самый первый день знакомства Орвин заявил, что он – дурак.

– Я – Крис. – ответил я ему, протянув правую руку вперед. Я заметил, что тут все мужчины протягивали друг другу руки, и слегка жали их в знак приветствия.

– Ооо, так ты еще и издеваешься? – закатил глаза Орвин тогда. – Неплохое начало!

– Что такое "издеваешься"? – устало спросил я. Я каждый день учил новые слова, но этого еще не слышал.

– Ну, это значит, ты смеешься надо мной. – смутился моему вопросу Орвин. – А ты и точно странный. Говорят, что тебя так ударили по голове, что ты должен был помереть, но что-то пошло не так, и ты не помер.

– Не умер, да. – согласился я. – Рад знакомству, Дурак.

– Ну ты вообще! – Орвин вскочил, и замахнулся на меня метлой, но я видел, что он не всерьез.

– Но ты же сам сказал, что ты – Дурак. – ничего не понимал я.

– Да, я – дурак. А зовут меня Орвин.

– А что такое тогда "Дурак"? – я все еще ничего не понимал

– Дурак? Ну, это… Это такой человек, который вроде бы мало что знает, и все считают его глупым. Но он не опасный, и его никто не боится. При нем не стесняются говорить то, что думают, и вести себя так, как хотят. На него