Трюм - Мег Смиттерман

Он даже не слышит этого гула.

— Антенна связи, — выдыхаю я почти с мольбой, в последней отчаянной попытке заставить его понять мой страх.

Он приподнимает бровь.

— Она исчезла. Ее нет в грузовом отсеке, и на мой корабль она тоже не установлена. Она исчезла.

— Я ее не трогал, если ты на это намекаешь.

Я чуть не плачу от отчаяния.

— Я ни на что не намекаю. Я запуталась. Здесь ничего не имеет смысла. Вещи то появляются, то исчезают. Я хожу кругами. У меня на руке была кровь, и меня преследуют призраки, или… — мой голос срывается. — Я не знаю, что делать.

— Не волнуйся, — говорит он, притягивая меня к себе. И я позволяю ему; желание сопротивляться покидает меня так же быстро, как и появилось. Он целует меня в лоб, проводит пальцами по моим волосам. Глубокий и страстный гул, присутствующий всегда, окутывает меня своим звуком и сглаживает острые углы моих мыслей. Я расслабляюсь в его объятиях. Делаю глубокий вдох, вдыхая его запах, и постепенно трещины в моем мире начинают затягиваться.

— Ты в безопасности, — произносит он, словно мантру, молитву. — Отпусти всё. Ты нашла меня. Я с тобой.

Раздается приглушенный стук, когда что-то падает на металлический пол — расческа, карандаш.

— Я с тобой, — снова шепчет Дориан, и его слова сплетаются с далеким гулом, проникая мне в ухо и наполняя меня. — Ты в безопасности. Останься. Останься со мной.

У меня нет выбора. Гул корабля поет мне серенаду, а Дориан — это всё: сильные руки, безопасность и сам корабль, окутывающий меня теплом и сжимающий крепко, крепко, крепко. Он держит меня и никогда не отпустит.

Глава 14

Он занимается со мной любовью в коридоре.

Я целую его, жадно, и он точно знает, где и как меня трогать; как сделать мое тело и разум совершенно беспомощными. Он до боли реален, и он мне нужен, и его тихое удовлетворенное урчание пронизывает меня нитью утешения.

Я вожусь с застежкой его старомодных брюк, рывком расстегиваю накрахмаленный воротник, мои зубы впиваются в его ключицу — отчаянное, бешеное раздевание.

Он наполняет меня, прижимаясь и двигаясь во мне, горячий и яркий. Глубоко внутри меня ноет, и эта боль нарастает с каждым его толчком, пока я не начинаю задыхаться, выкрикивая его имя. Он — повсюду и во всем. Сильными руками он раздвигает мне бедра, постанывая на ухо, называя по имени: Ами, Ами, останься со мной. Останься. Он кончает с тихим стоном. Я сжимаюсь вокруг него, содрогаясь от растянувшегося удовольствия, пока не перестаю чувствовать, что я здесь. Перестаю чувствовать себя человеком во плоти.

Я то ли вознеслась, то ли рассыпалась в прах, и его тяжело дышащая форма вмещает в себя всю мою вселенную.

А потом Дориан больше не Дориан. Он становится меньше, мягче.

Я отстраняюсь, всё еще переполненная желанием, и оказываюсь в объятиях Лили. Она голая, ее глаза затуманены похотью, губы розовые и припухшие. Она склоняет голову, тяжело дыша, ее длинные ресницы светятся красным в свете коридора.

— Ами, — воркует она, проводя пальцем по моему горлу. — Разве ты меня не хочешь? Я думала, между нами что-то есть.

Я цепенею. Я хочу оттолкнуть ее. Отчаянно пытаюсь закрыть глаза, стереть жгучий образ мертвой возлюбленной. Но не могу. Я у нее в плену. Я пытаюсь заговорить, но слова пересыхают, скукоживаясь, как гниющая плоть.

Лили театрально кривится, надувая губы.

— Я задала тебе вопрос, Ами. Что я сделала не так? Я думала, я тебе небезразлична.

— Нет, — выдавливаю я; жалкий, слабый хрип. Я пытаюсь вырваться, но я беспомощна, мои мышцы атрофировались от страха.

Гул корабля становится громче, пульсируя, как огромное сердцебиение, пока не оглушает меня.

— Нет, что? — требует Лили; ее голос прорезает шум, как раскаленная сталь. Ее глаза дикие, а лицо начинает деформироваться, превращаясь во что-то чудовищное, неузнаваемое. Ее голос эхом разносится во мне, болезненный с каждой реверберацией. — Ты не можешь отрицать этого, — выплевывает она. — Мы все видели, что ты сделала. Я покажу тебе.

И она начинает разворачивать свою кожу, сдирая ее, как одежду, обнажая ярко-красную кровь, сухожилия и лунно-белые кости, пульсирующие вены, поблескивающие мышцы.

Наконец я кричу, и всё меркнет.

Я одна в своей комнате.

Кажется, я просто моргнула, и Лили вдруг исчезла. А теперь я здесь. Мой комбинезон застегнут до горла, скрывая дрожащее тело, хотя я всё равно чувствую себя ужасно беззащитной. Коварный гул корабля заглушает стук моего сердца.

Я спотыкаюсь, протирая лицо рукой.

Мгновение назад Лили показывала мне свои внутренности. До этого моя спина была прижата к стене, бедра всё еще блестели от пота, обхватывая Дориана. Но я стою здесь, как будто… как будто это был сон. Как будто никого из них здесь никогда не было. Но кожа горячая и чувствительная, губы всё еще припухшие. Едва осмеливаясь дышать, я медленно расстегиваю комбинезон ровно настолько, чтобы просунуть руку внутрь, между ног.

Я влажная, белье пропитано насквозь. А когда я вытаскиваю руку и подношу к свету, на пальцах густая белая сперма.

— Нет, — шепчу я. Как долго я здесь стою? Как долго я была одна в своей комнате, выебанная и оставленная забывать?

Почему я не могу вспомнить?

— Дориан, — мой голос слабый, надломленный. Я отказываюсь думать о Лили. Отказываюсь принимать ее гротескный образ. И как только я делаю этот отказ, воспоминание начинает меркнуть. Я представила ее в порыве эмоций. Я выдумала ее в своем страхе и удовольствии, смешав и спутав чувства.

— Дориан, — повторяю я. В голосе паника. Мое тело отделяется от меня, словно сердцебиение медленно уплывает в ночь, дрожащие пальцы растворяются из виду, а я — лишь одинокая пылинка на просторах бескрайних звезд.

Бездумно я сую руки в карманы в поисках утешения или, возможно, напоминания. Но карманы пусты. Я отчетливо помню, что положила туда что-то, что берегла. Но теперь это исчезло. Я что-то уронила?

Смотрю на пол, и сердце екает.

Там красные, жидкие следы: мои следы. Они ведут от двери туда, где я стою, всего несколько шагов, но они ясны как день: кровь. Густая и влажная. Совсем как та кровь, что я видела на своих руках.

Страх возвращается, и я принимаю его, хватаясь за него отчаянными пальцами. Это всё, что напоминает мне о том, кто я, что я такое. Я человек. На