Трюм - Мег Смиттерман

— Нет, — я непоколебима, хотя каждая клеточка моего тела отторгает это место, кричит мне повиноваться ему. — Расскажи мне сейчас.

— Эта комната — источник энергии моего корабля. Ядро его функций. Возможно, даже то, что ты назвала бы его бьющимся сердцем, его мозгом. Он живой. Так же, как жив и сам корабль, — он делает паузу, колеблясь. — А я…

Я почти не дышу, пока он говорит. Кое-что начинает вставать на свои места. Органический корабль, бьющееся сердце, бесконечный гудящий звук, давящий на мои мысли. Мужчина, который появляется из ниоткуда, выглядит как человек, но им не является.

— А ты? — шепчу я, уже зная ответ.

Он улыбается, почти печально.

— Я и есть корабль.

Лезвие этой правды вонзается мне в ребра. Мы смотрим друг на друга, в то время как багровая комната пульсирует вокруг нас.

— Ами, — произносит он примирительно. Он протягивает руку.

Я делаю шаг назад.

— Корабль.

— Да.

Я сглатываю, чувствуя привкус железа.

— Как?

— Не знаю, как объяснить тебе так, чтобы ты поняла. Не полностью, не совсем точно. Но… — он склоняет голову набок. — Ваша человеческая концепция коллективного разума. Колония пчел или, возможно, косяк рыб. Каждый организм работает в тандеме, беспрепятственно общаясь, действуя как единое целое ради одной цели. Я такой. Мы такие. В этом корабле много существ, но по сути мы — одно целое. Одно сознание, одно существо. Я — лишь голос. Представитель.

— Нет, это безумие, — выпаливаю я, словно мой отказ может изменить правду. Но даже пятясь от него, я знаю, что он не лжет. Я чувствую это в гуле корабля. Я чувствую его в нем. Он здесь, в этой комнате, повсюду вокруг меня, внутри меня.

— Я не причиню тебе вреда, — говорит Дориан, но обещание потеряло всякий смысл. — Я никогда…

— Никогда что? — яростно выплевываю я. — Никогда не хотел сделать мне больно? Но ты это сделал. Посмотри на меня. Я истекаю кровью изнутри. У меня выпадают куски времени. Мой мертвый экипаж преследует меня, пугает… Я вижу то, что не может быть реальным. Разве что они… они реальны? Откуда мне знать, что возможно в этом чертовом месте? — я оглядываюсь через плечо, испытывая облегчение от того, что дверь всё еще позади меня.

— Ами…

— Хватит, — почти кричу я; мой голос сорван и охрип от ужаса. — Насколько я знаю, для тебя это просто какая-то игра. Эксперимент: посмотреть, как долго потерянный человек продержится внутри мозга твоего корабля, прежде чем сойдет с ума.

— Пожалуйста, — просит Дориан. — Я не понимал, насколько сильно это повлияет на твою психику. Что разум корабля поглотит тебя, принудит, заставит видеть такие болезненные образы. Я не хотел. Я не контролирую то, что ты видишь. Только то, что ты… — он замирает, его взгляд становится отстраненным, словно он находится в милях отсюда. — Должно быть, это из-за повторяющегося, длительного воздействия…

— Я сказала — хватит.

Его взгляд встречается с моим. Я ненавижу то, что он всё еще кажется мне красивым, что он так знаком. Поэтому я отчаянно цепляюсь за самую странную черту в нем: его глаза. Сферы из оникса, а глубоко внутри — красные водовороты туманностей.

— Я ухожу, — заявляю я, понимая, насколько беспомощно это звучит. Но если он утверждает, что хочет моей безопасности, он отпустит меня. Он не пойдет за мной.

Я круто разворачиваюсь к черной двери. Прочь от Дориана.

Как можно дальше.

Неважно, что антенна связи на Пионере исчезла. Неважно, что топлива осталось всего на пару капель. Я справлюсь. Я найду способ или умру одна на своем корабле. Всё, что я знаю: мне нужно выбраться из этого кошмара, прежде чем когти Дориана вцепятся в меня насовсем.

Пока я не передумала.

Глава 16

Образы атакуют меня, пока я бегу. Призраки моего экипажа. Сползающая кожа Лили. Глаза Дориана. Пульсирующая комната, которая была его мозгом. Я спотыкаюсь в коридорах этого живого корабля, и он больше не красный, мокрый и кровоточащий, но всё такой же невыносимо громкий. Корабль не отпускает меня, не хочет отпускать.

Гул, гул, гул.

Слова Дориана тяжелым грузом висят надо мной. Длительное, повторяющееся воздействие. Как долго я здесь нахожусь? Дни, месяцы, годы? Кажется, что дни, но теперь я знаю, что всё, что я видела, даже то, что чувствовала, было изменено, искажено, испорчено этим кораблем.

Это не корабль.

Форма жизни. Сам Дориан.

Если меня съели, думаю я, нахожусь ли я сейчас в процессе растворения в его кровотоке? Смогу ли я когда-нибудь простым физическим усилием выбраться из желудка, подняться по пищеводу и выпасть из зияющей пасти? Или я здесь навсегда? Буду бегать кругами, возвращаясь туда, откуда начала, пока совсем не забуду себя…

Шаги отдаются эхом позади меня — Дориан? Или мой разум играет со мной в прятки?

Я оглядываюсь через плечо и вижу его. Он — тень, которая преследует меня, адски-черный взгляд, который меня удерживает. И всё же я медлю.

Нет, Ами, — умоляю я себя. Уходи. Беги.

Поэтому я продолжаю бежать. Легкие и мышцы горят. Коридор бесконечен. Мне нужно добраться до грузового отсека. Если бы я только могла добраться до грузового отсека…

Гул, гул, гул.

Воспоминание: я схожу с Пионера. Махди, Лили и Василисса идут по бокам, пока мы спускаемся по трапу в грузовой отсек. Я оглядываюсь, впитывая в себя необъятность, новизну. Мой экипаж, мои друзья, вибрируют от волнения. Мы здесь, мы сделали это. И кто-то ждет, чтобы поприветствовать нас: мужчина с бледной кожей и темными волосами, с глазами черными как ночь.

Воспоминание меркнет так же быстро, как и появилось. Нет, это не воспоминание. Желание, сон. Фантазия. Мой экипаж жив, мы все вместе.

Его шаги позади меня становятся громче.

— Оставь меня в покое, — выдыхаю я и заставляю себя бежать дальше, хотя теперь это больше похоже на хромающую трусцу. В боку колет, легкие кричат от нехватки воздуха, а сердце вот-вот разорвется.

Я выбегаю в новый коридор. Поворачиваю налево, не думая, зная, что заблудилась. Молясь, чтобы выйти к грузовому отсеку. Молясь, чтобы Пионер всё еще был там, чтобы я не выдумала и его тоже.

Еще одно воспоминание: Василисса сидит по-турецки на кровати. Комната маленькая, освещенная оранжевым светом, в углу на столе стоит сциндапсус. На экране на дальней стене — полоса усыпанного звездами космоса. Я сутулюсь напротив нее на кровати, подперев голову рукой.

— Это место, — говорит она, кривясь, — оно ненормальное.

Я фыркаю.

— Конечно, нет. Это инопланетный корабль. А ты чего ожидала?