Скорость - Адам Хлебов

Кто-то клал сожжённые спички обратно в коробки, а кто-то отшвыривал в сторону.

Многие из тех, кто выходил, были в летних кепках. Меня всегда удивляла эта странная мода на кепки в нашей стране.

Мужчины, как представители рабочего класса, так и трудовой интеллигенции, часто ходили в этих головных уборах.

Некоторые носили их на «блатной» манер, надвинув на глаза. Другие — на «ментовский», приподняв козырёк вверх и надев на затылок.

Мне иногда казалось, что кепки пришли на замену фетровым шляпам. Они вытеснили эти архаичные элементы мужского гардероба, хотя очень многие деды всё ещё носили «федоры» — так назывались шляпы из приятной на ощупь ткани с «зазубренными» сводами.

Раньше их носили почти все, и по неписаным правилам этикета приподнимали при встрече с женщинами и иногда просто знакомыми гражданами.

Часто передние поля загибали вниз, а заднее поле, наоборот, было «загнуто» вверх.

Теперь же эта культура была почти утеряна. Никто не приподнимал кепи встречной женщине.

На стоянке почти не было автомобилей, но машина Соменко стояла на месте. Он как раз придерживал открытую дверцу и усаживал на пассажирское сиденье хорошенькую девушку в голубом платье.

Перед тем как плюхнуться на мягкое сиденье красной «трешке», девушка ловким жестом поправила разлетевшуюся, словно парашют, юбку.

Но всё-таки мне открылись такие красоты, что я чуть не сошёл с ума. На её стройных округлых бёдрах я увидел настоящие чулки с подвязками.

До этого такое я видел только в кино. Меня бросило в жар от этой впечатляющей картинки ножек.

Спутница Соменко заметила это. Она звонко и мелодично рассмеялась, хоть и на мгновение сама почувствовала неловкость. Её смех был настолько чистым и приятным, что я ещё больше смутился.

Можно было сказать, что девушка была очень привлекательна, скорее даже красива.

Она как бы лучилась изнутри женской энергией, притягивая, словно магнитом, мужское естество.

Николай сначала не понял причину её смеха, а потом, проследив за её взглядом, уставился на меня. Он тут же нахмурил брови:

— Чего тебе?

— Добрый вечер. А вы не знаете, Игорь Николаевич ещё в гараже?

Я подошёл к дверце.

— А что ты хотел? Зачем он тебе?

— Я пришёл поступать учеником в команду.

— Завтра приходи, он уже уехал домой.

Девушка всё ещё улыбалась, смотрела мне снизу вверх прямо в зрачки. Ей нравится смущать парней, догадался я и решил не поддаваться на её уловку. Я не стал отводить глаза вниз и заставил себя дерзко ответить взглядом.

— Коль, а кто этот мальчик? — промурлыкала девушка. — Познакомь меня с ним, он тоже гонщик?

Она заигрывала при своём ухажёре. Но Соменко поначалу не придал этому совсем никакого значения.

— Это Сашка, Нин, я тебе рассказывал, — ответил Николай, высокомерно посмотрев в мою сторону, — тот самый «герой», который раздолбал к чёртовой бабушке мне мою машину.

У неё взметнулись брови:

— Ах, это ты? Вот негодяй такой, — она произнесла это с какой-то заманивающей интонацией, ещё шире улыбнулась и протянула мне свою руку с ногтями, накрашенными в ярко-красный цвет. — Больше так не делай, хулиган.

— Хорошо, не буду, — я не очень понимал, как мне нужно себя вести в такой ситуации.

Внешность девушки мне нравилась, но она была не одна.

Она явно играла со мной, как кошка с клубком ниток. Ради своего развлечения.

Я понял, что не стоило принимать её слова и улыбки за чистую монету.

— Ладно, поехали.

Николай захлопнул дверь и направился к водительской стороне. Когда он поравнялся с ней и приблизился к авто так, чтобы его лицо не было видно из салона, Соменко жестом показал, что перережет мне горло. Его глаза светились злобой.

— И вам хорошего вечера, — в ответ пожелал я ему.

Николай презрительно фыркнул. Сел за руль, хлопнул дверцей. Завёлся и, взяв резко с места на второй скорости, умчался, выпустив облако сизого дыма из-под вращающейся с визгом резины.

«Да уж», — подумал я. — «С такими коллегами по команде и врагов не нужно. Высокомерный индюк. Он, конечно, здоровый, но на ринге я бы с ним справился».

Его «трешка» остановилась при выезде со стоянки, и Нина помахала мне рукой на прощанье. Ух, какая девушка!

Правда, в её лёгком кокетстве со мной было что-то, что говорило о её ветрености.

Такие «штучки» долго на одном месте не задерживаются.

Я посмотрел по сторонам. Ночевать мне было негде, и я пешком отправился на вокзал. Те деньги, которые у меня были, нужно экономить.

Мне на них ещё целый месяц до зарплаты жить, при условии, что меня завтра возьмут на работу.

Поэтому я решил сегодняшний день прожить так, будто денег у меня не было совсем.

Ближайшим вокзалом был Павелецкий.

Я знал точно, что если выйти на Ленинский и идти всё время прямо, то можно дойти до Садового Кольца. По нему направо, и тогда непременно доберёшься до площади Павелецкого вокзала.

Примерно шесть километров, час-полтора размеренным шагом. Время в пути я рассчитал довольно точно. Гонщик должен уметь правильно оценивать расстояния и скорость движения.

Ровно через час пятнадцать я стоял на Павелецкой площади и смотрел на главное здание, обнесённое строительным забором. Оказывается, что его закрыли на реконструкцию. Всё один к одному.

Но поезда всё же ходили, потому что женский голос, словно с зажатым носом, сообщил, что на пятый путь прибывает электропоезд со станции «Авиатор».

— Внимание! На второй путь прибывает электропоезд со станции «Авиационная». Будьте внимательны и осторожны.

Я решил обойти здание слева и выйти на перрон пригородных поездов.

Пассажиры с прибывшей электрички, толкаясь на узкой полоске асфальта, направлялись в сторону метро, раскачиваясь, словно пингвины.

Среди этих десятков людей будто бы мелькнуло знакомое лицо. На мгновенье мне показалось, что это лицо одного из дружков Щуки.

Издали привиделось, как он порезал сумку толстенной тётке наточенной монеткой, но потом его прикрыли идущие своими корпусами, и я окончательно потерял его из виду.

В сквере за перронами я увидел павильон-музей «Траурный поезд В. И. Ленина».

После смерти тело Вождя мирового пролетариата привезли на Павелецкий. И теперь площадь перед вокзалом называлась Ленинской.

Нас привозили в музей в день, когда принимали в пионеры.

К моему удивлению, он был всё ещё открыт. Там внутри были лавочки, и я решил зайти внутрь, чтобы собраться с мыслями.

Как ни странно, в залах никого не было. В стеклянном павильоне стоял старый локомотив, который тащил вагон с телом Ленина.

На ручке подножки, ведущей в кабину,