Скорость - Адам Хлебов

Генки нигде не было видно, рядом со мной на полу валялся выпотрошенный рюкзак и разбросанная одежда. Ни документов, ни денег, ни радиоприёмника в нём не оказалось…

Глава 10

Новая работа

«Festina lente» (с лат. — «Поспешай медленно», «Торопись не спеша») — латинское крылатое выражение, употребляемое в значении «не делай наспех».

Моя реакция на ситуацию была мгновенна.

Я вскочил, сгрёб всю разбросанную одежду в кучу. Запихал в рюкзак и пулей выскочил из кабины, едва не вытолкнув кричащую на меня служительницу музея.

Надо было делать ноги — попадать ещё раз в милицию после всего произошедшего не было никакого желания.

Я подбежал к входным дверям, и на мою удачу они были не заперты, и тут же выскользнул на улицу.

Я нёсся бегом по скверу в сторону Кожевнической улицы и привокзальной площади, пытаясь сообразить, стоит ли мне искать Генку в окрестностях вокзала.

Наверняка он прятался где-то поблизости.

Но пацанёнок, в отличие от меня, знал все окрестности как свои пять пальцев и притаился где-нибудь, понимая, что его могут искать.

Всё-таки он свистнул не только деньги, но и документы, а это серьёзный проступок — за такое по головке не погладят.

Я оглянулся и увидел, что одна из смотрительниц стоит у дверей музея с мужчиной в сером костюме и указывает рукой в мою сторону. Наверно, директор.

Я надеялся, что он не станет обращаться в органы.

Ему самому не захочется связываться с ментами, потому что тогда ему придётся отвечать за неработающую сигнализацию.

Добежав до привокзальной площади, я перешёл на быстрый шаг и решил отдышаться.

Я проснулся секунд сорок назад и был рад, что мои ноги унесли меня из музея.

Конечно, моё положение было отвратительным. Я теперь без жилья, денег и документов. Новоиспечённый бич. Сам виноват — нечего было зевать.

Домой я возвращаться не собирался, я просто не мог показаться на глаза маме, мне было бы ужасно стыдно.

Кроме прочего, я представлял выражение лица отца, когда он услышит о том, что я потерял документы, свои скудные финансы и радиоприёмник.

Так что путь домой отрезан.

Деньги я, конечно, уже не верну, а вот с паспортом, может, и обойдётся. Возможно, мальчишка схватил документ впопыхах, не разобравшись, без умысла.

Когда всё, Генка снова придёт ночевать в музей — он считал, что место его по праву. Можно понаблюдать за его лазом в подвал издалека.

Присутствия духа я не терял — я не впервые попадал в неприятности и знал, что преодолею все трудности. Я был полон сил и надежд на моё будущее.

Вот бы Трубецкой взял меня в ученики — я готов трудиться день и ночь, не покладая рук.

Не сбавляя шага, решил идти на автобазу. Если потороплюсь, то снова попаду к началу смены.

Так и произошло, только в этот раз я пришёл самый первый. Машины Николая не было видно. Водители, слесари и механики потянулись на работу.

На моё счастье, Трубецкой пришёл раньше, и к моему большому удивлению вахтёр на проходной пропустил нас с ним без оформления пропуска.

Пока мы шли к боксу, я успел ему рассказать о том, что твёрдо решил стать автогонщиком и ушёл из дома.

О том, что ночевал в музее и меня обокрали. И теперь у меня нет документов для поступления на работу.

— Александр Сергеевич, у вас отличный вкус. Вы выбрали для ночлега не вокзал, не подвал, а настоящий музей. Я чувствую в вас зарождающегося эстета и любителя прекрасного.

— Игорь Николаевич, а можно вас попросить не называть меня по имени-отчеству, и ещё не нужно называть меня эстетом.

— Как вам будет угодно, — улыбнулся Трубецкой, — но должен заметить, что в слове «эстет» нет негативного оттенка.

С души немного отлегло — меня напрягало, когда он обращался ко мне так пафосно.

Понятно, что люди его круга и воспитания привыкли к такому стилю общения.

Но порой мне казалось, что он таким образом соблюдал некую дистанцию. Мне же хотелось, наоборот, поскорее с ним подружиться.

— По-моему, вы хотите подколоть меня.

— Подколоть?

— Подшутить, звучит иронично, как «вшивый интеллигент».

— Что вы, Саша. У меня и в мыслях не было иронизировать. Наоборот, должен заметить, что эстетика как область изучения прекрасного в жизни, природе и искусстве очень важна для нашего ремесла гонщика и автопрома в целом.

— Чем же она важна? По-моему, все эти примочки на скорость никак не влияют. Главное — движок и ходовая. Ну и аэродинамика, само собой.

— Вы знаете, почему в гонках так важна эстетика?

— Почему?

— Люди любят красивые машины. Чаще всего выигрывает тот гонщик, который чувствует, что его любят. Чувствует, что нравится людям. Это ощущение дарит невероятную уверенность и силу. Любовь, которую заслужил гонщик, даёт ему дополнительные невидимые лошадиные силы.

Я попробовал представить, каково это, но моя мысль убежала, как только Трубецкой открыл ворота бокса, и я увидел «Жигулёнок».

— Вот полюбуйтесь, какая красавица.

Я не сразу заметил, что в облике машины прибавились задний спойлер, передний бампер сняли. Её украсили длинными красными бортовыми полосами, которые придавали стремительности облику.

Они шли по верхней плоскости передних крыльев к задним стоп-сигналам.

Я не мог не согласиться, что «Жигуль» стал выглядеть привлекательнее и агрессивнее.

Его передняя решётка радиатора и все хромированные детали были окрашены в матовый чёрный цвет.

— Анодирование. Найти место, где могут прилично, а главное — в разумные сроки обновить хромированные детали, практически невозможно. Ты можешь заглянуть в салон.

Теперь, когда я понял, что у меня нет необходимости прощаться с автомобилем, мне стало значительно легче воспринимать то, что машина сменила хозяина и стояла в гараже.

Я медленно прошёлся по кругу, гладя рукой на ходу её кузов, сверкающий новизной. На задних крыльях присутствовали виниловые наклейки с названием «Autoexport» — советской конторы, поставляющей наши машины за границу. Ещё фамилия и инициалы гонщика: «Соменко Н. К.».

В салоне уже стояли дуги и вторая приборная панель.

Рассказал о том, что они поработали с движком, форсировав его до ста десяти лошадей, перебрали всё по винтику, поставили второй топливный бак в багажник.

— Но всё равно у нас есть проблемы.

— Дайте угадаю — амортизаторы и резина.

Трубецкой довольно улыбнулся.

— Александр, вы не перестаёте меня удивлять. Вы абсолютно правы. Нам кровь из носу нужны заграничные «кони», но, как назло, везде, где у нас есть знакомства или блат, все запасы выгребли подчистую.

— Неужели по всей Москве невозможно найти?

— Пустое, — Игорь Николаевич несколько