Семья Лучано - Наиль Эдуардович Выборнов

— Да, — кивнул он.

— Тогда подойди, — сказал я.

Я не мог никак приободрить его, несмотря на то, что этому парню симпатизировал, и он уже спасал мне жизнь на Кубе, да и вообще. И в полиции он со мной бывал. Ритуал должен был пройти строго.

— Дай мне руку, — сказал я, когда он подошел.

Он протянул мне правую руку. Я взял швейную иглу из коробочки, пару раз провел ее в пламени свечи — будет такое усовершенствование ритуала, люди ведь могут подумать, что я специально это придумал, и что человек должен почувствовать не только боль от укола, но и жар от нагретой иглы. И воткнул ему в палец. Винни не дернулся, только чуть сжал зубы. Я вынул иглу, и алая, блестящая в свете свечей капля крови выступила на его пальце.

Я взял один из бумажных образков, приложил уголок к проколотому пальцу Винни так, что кровь пропитала край бумаги. А потом поднес его к пламени свечи. Бумага вспыхнула, и я положил горящий образок на ладонь Винни.

— Держи, — сказал я.

Винни взял горящую бумагу и начал перекладывать ее с ладони на ладонь. Огонь лизал его пальцы, но он терпел, даже не морщился, и продолжал смотреть мне в глаза.

— Повторяй за мной. Я вхожу в эту Семью живым и выйду из нее только мертвым.

— Я вхожу в эту Семью живым, и выйду из нее только мертвым, — повторил Винни.

— Как горит этот святой, так и сгорит моя душа.

— Как горит этот святой, так и сгорит моя душа.

— Если я предам своих братьев, если я нарушу клятву верности, если я выдам тайны Семьи.

— Если я предам своих братьев, если я нарушу клятву верности, если я выдам тайны Семьи.

Я посмотрел на него. Образок уже прогорел и рассыпался пеплом, он стоял прямо, плечи расправлены, и продолжал смотреть на меня.

— Теперь ты можешь пройти на эту сторону стола, — сказал я. — Добро пожаловать в Семью, Винни. Теперь ты amico nostro.

Он обошел стол, встал рядом со мной, мы обнялись и расцеловались по-мужски, по сицилийскому обычаю. Вот в наших рядах и пополнение.

— Позови Сальваторе Санна, — обратился я к Терранове.

Он позвал, вошел еще один парень, из тех, что ездил с нами к больнице. Он подошел к столу, протянул руку без слов. Я проколол палец, приложил образок, поджег. Салли перекладывал бумагу с ладони на ладонь, даже не моргая. Тоже повторил клятву

— Добро пожаловать, Салли, — сказал я, махнув рукой, чтобы он обошел стол. Мы тоже расцеловались.

— Томмазо Эболи, — сказал я Терранове.

Вошел следующий новичок. Потом еще один, потом еще и еще. Каждый подходил, протягивал руку, получал укол, держал горящий образок и повторял клятву. Некоторые нервничали, один так вообще чуть не уронил горящую бумагу, но поймал и удержал. Но клятву все произносили твердо, они были готовы к ней, и мне оставалось надеяться, что и восприняли они ее так же серьезно, и что будут ее соблюдать.

В фильмах этот ритуал обычно показывали быстро, а то и принимали несколько человек одновременно. Но в реальности он занимал время. И все это заняло почти полтора часа. Когда последний новичок произнес клятву и встал по нашу сторону стола, на столе лежала горка пепла. В воздухе витал запах жженой бумаги, типографской краски и крови.

Я положил иглу на стол, осмотрелся по сторонам. Моя Семья сейчас выросла.

— Чиро, налей нам всем, — сказал я.

Терранова взял бутылку и принялся наполнять бокалы, которые передали по рядам. Когда у каждого в руке было по бокалу, я поднял свой.

— За нашу Семью, — сказал я. — За каждого из вас. Добро пожаловать.

Выпили. После этого я поставил бокал, мне надо было сказать речь. Если остальным солдатам капо уже донесли новые правила, то к этим нужно было обратиться мне самому, как боссу.

— Парни, — начал я. — Вы только что дали клятву, она священна, и я надеюсь, что каждый из вас понимает это. Но клятва — это слова, а я хочу поговорить о делах. О том, как мы будем жить и работать.

Все слушали, новички внимательно смотрели на меня.

— Первое, — сказал я. — Теперь вы — члены Семьи Лучано. Это значит, что никто не имеет права тронуть вас без моего разрешения. Ни другая Семья, ни полиция, ни кто-либо еще. Если у вас есть проблемы, вы идете к своему капо, и он их решает. Если капо не может решить, он идет ко мне. Так работает система, и она работает, потому что каждый из нас выполняет свою роль.

Люди молчали, слушали. А я продолжил.

— Второе. Вы должны зарабатывать. Семья — это не благотворительный фонд, каждый из вас должен приносить деньги, каждую неделю. Как именно вы их зарабатываете, решаете вы вместе со своими капо. Алкоголь, игры, ставки, ограбления, ростовщичество… Что угодно. Но есть одна вещь, которой вы никогда заниматься не будете.

Я сделал паузу, чтобы они прочувствовали вес того, что я скажу дальше.

— Наркотики, — сказал я. — Мы не торгуем наркотиками, вообще никакими. Это правило, и оно не обсуждается. Кто будет пойман на торговле наркотиками, будет наказан. Жестоко наказан. Вы это понимаете?

Новички переглядывались. Некоторые, как я увидел, были удивлены. Наркотики приносили хорошие деньги, и многие из них были связаны с ними раньше. Но теперь это запрещено, это мое решение, и им придется с этим смириться.

— Вы хотите знать, почему, — продолжил я. — Объясню просто. Наркотики привлекают внимание, за них дают большие сроки. За алкоголь вам дадут пару лет, за игру просто оштрафуют. Наши адвокаты вам помогут. Но не с наркотиками, за них дадут десять-пятнадцать. А еще наркотики — это смерть. Они убивают людей. Наших соседей, и наших клиентов. Это плохой бизнес, и мы этим не занимаемся.

Вроде вняли. Теперь дальше.

— Третье, — продолжил я. — Доля — это свято. Каждый из вас платит долю своему капо с заработка. Капо платит долю мне. Двадцать процентов со всего заработка, они идут на общие нужды: на защиту, на адвокатов, на помощь семьям тех, кому не повезло. Если с вами что-то случится, если