Мастер Трав. Том 7 - Ваня Мордорский

Я осмотрелся. Никто из нас не сказал Клыку про утренний эпизод — про то, что Целитель на пару секунд захватил его тело. Молчали все. Морна коротко глянула на меня, и я понял, что она тоже это решила. И Рыхлый молчал.

Картина начала складываться, но эта картина мне совсем не нравилась.

Морна хотела что-то спросить еще, но тут Клык продолжил.

— Я точно знаю, — тихо сказал он. — У него уже есть марионетка в деревне. Полноценная, настоящая марионетка.

— В смысле «марионетка»? — спросила Морна. — Такая как те, кого он забрал?

— Те, кого он забрал, еще далеко не марионетки. — ответил Клык. — Марионетка — это нечто другое. У нас сохранялась воля, а вот у настоящей марионетки — нет… во всяком случае мне так показалось…

— Ты помнишь, как выглядит марионетка? — спросил Рыхлый, — Ты знаешь кто это? Не может быть, чтобы ты не знал, мы тут в деревне все знаем друг друга.

— Я не помню кто. — сморщился как от боли Клык, — Но точно есть. Он… он приходил туда, к нам в пещеру. Я не видел его: я лежал в углу, было темно, и я был почти без сознания. Но я слышал голос.

— Какой голос? — быстро спросил я.

— В этом голосе не было собственной воли, я не помню, что говорил этот голос, но он был ровный, монотонный… безжизненный.

— Женский или мужской голос? — уточнил я.

Клык напрягся. Я видел, как у него на виске вздулась жилка, как пальцы непроизвольно сжали край подстилки. Он явно пытался дотянуться до того воспоминания в котором он слышал голос, но оно сопротивлялось ему.

Несколько секунд он молчал, а потом с трудом выдавил:

— Детский.

Я почувствовал, как у меня по спине прошел холодок.

Глава 7

Я смотрел на спящего в углу Лорика — на его худенькое тельце, на впалые щеки. Ребенок-марионетка. Звучало жутко. И возникал лишь один вопрос, можно ли такому ребенку помочь? Избавить его от влияния целителя?

Не знал ни я, ни Рыхлый с Морной. Детали выяснить можно только анализом, никак иначе. Но думаю метод, вытаскивания, управляющей метки из ребенка не сильно отличается от того, что мы делаем с Клыку.

Итак. Кому мог предлагать помощь целитель? Кого мог касаться? Да в принципе все дети-изгои в деревне; дети Морны; те, кто живет с Хельмом под крылом и кому «помогает» Целитель в первую очередь по просьбе собственных родителей. Такие точно есть. Я помню Рыхлый рассказывал, что он и Лорику предлагал помощь, да и Морне тоже скорее всего. И вот, видимо, кому-то уже «помог».

С десяток секунд мы все трое молчали и просто беспокойно переглядывались. Новость была откровенно паршивой, потому что неизвестно какие должны произойти в человеке изменения, чтобы он стал полноценной марионеткой. И что, если они необратимые? Ничего ведь не проходит без последствий. Это с Клыком целитель до закончить работу не успел, вот он и вырвался. У других шансов не было.

Клык, судя по всему, хотел сказать что-то ещё. Я видел, как зашевелились его губы, как он напрягся, пытаясь вытолкнуть из себя следующее слово. Может даже важно, может даже имя. Вот только он не смог, что-то ему не дало. Его веки закрылись и он откинулся обратно на лежанку.

— Опять, — глухо произнёс Рыхлый. — Каждый раз, когда подходит близко к какой-то важной информации то отрубается. Защита это, чтоб не сказал лишнего.

— Или приказ, — тихо добавила Морна.

Я кивнул. Принцип был ясен: управляющий контур внутри Клыка, ослабленный, но не уничтоженный, не позволял Клыку рассказать нам самые опасные для Целителя воспоминания. То, что могло помочь опознать марионетку, или узнать что-то еще про целителя. Кроме того, если так подумать, то сказанное Клыком вообще могло быть не самым важным из того, что он вспомнил. Может ему дали вспомнить самое нейтральное, а самое важное пока не давали.

— Значит, ребенок, — повторил Рыхлый, теперь уже сам себе. — Ребёнок, чёрт возьми! Я думал, что он взял кого-то взрослого, но не ребенка же…

— Скорее всего ребенка проще контролировать, — предположил я, — И есть дети, у которых был сильно-сильно разрушен корень. Как я понимаю, чем больше повреждения, тем больше можно вместить черной дряни внутрь. А значит самые послушные будут самые больные.

Рыхлый почесал голову.

— А ведь действительно… Может и так, но это ничего не меняет. Мы всё равно не знаем кто это, у многих детей в деревне проблемный духовный корень. Да что там у многих… почти у всех. Как тут определить?

— В деревне десятка три детей не считая подростков, — сказала Морна, — Это много. Мы не можем знать, кто из них…

— Не три десятка, — поправил ее Рыхлый, — Элиас ведь предположил, что должны быть очень большие проблемы с духовным корнем, и эта мысль мне кажется вполне разумной, так что круг сужается. Вдобавок, думаю, это должны быть те, за кем не следят, или наоборот, те кого приводили родители.

Морна не ответила, молча что-то обдумывая в голове. Она смотрела не на Клыка, не на нас, а на земляную стену за моей спиной, и взгляд у неё был такой, какого я ещё ни разу не видел — не злой и не настороженный, а наоборот, в нем появился холод. Словно она на какое-то время вернула себе контроль над эмоциями и телом.

Я понимал, что сейчас разговор лучше пока не вести. И вместо слов наклонился к корзине. Рыхлый о чем-то размышлял, Морна тоже. Так что я начал доставать бутылочки из корзины. Поставил их, одну за другой, рядом с лежанкой Клыка, прямо на утоптанный земляной пол.

— Сегодня, как и обещал, сделал с запасом, — сказал я Рыхлому. — Получилось восемь штук. Одну, правда, мы уже использовали. Приготовил столько потому, что в ближайшие дни я точно сюда приходить не буду.

— В смысле, не будешь? — Рыхлый и Морна произнесли это почти одновременно.

— В прямом, — ответил я и сел напротив них. — Рыхлый, ты ведь сам слышал, как Целитель утром мной заинтересовался и сделал… кхм… предложение. И ты точно помнишь как он приблизился ко мне за долю секунды. Вот так: был на пороге — и тут же оказался рядом, словно расстояния между и не было. Я даже моргнуть не успел, не то чтобы что-то сделать. Если бы он захотел меня убить, он бы меня убил.

Рыхлый нахмурился.

— Но…

— Подожди, — поднял я ладонь. — Я не закончил. Я слаб, Рыхлый, и это правда. Я могу делать отвары, могу лечить,