Мастер Трав. Том 7 - Ваня Мордорский

— «Марионетка» — это вообще в каком смысле?

— Насколько я понял, в прямом. Марионетка полностью подчиняется Целителю, у нее нет своей воли или она просто подавлена.

— Понял, — кивнул Грэм, — А имя? Имя он назвал?

Я вздохнул.

— А вот имени он не назвал — не смог. Внутри него еще достаточно этой черной дряни, которая мешает ему вспомнить всё остальное. Как только он вспоминает что-то важное, он либо отрубается, либо не может вспомнить. Так уже было.

— Но хоть что-то про марионетку он сказал?

— Сказал, что это ребенок.

Грэм медленно опустил руку с топора, переложив его в другую руку. Лицо у него стало будто каменное.

— Ребенок, значит… — пробормотал он. — Это дерьмово, Элиас.

— Я знаю. — ответил я.

Паршиво, когда взрослые используют детей в своих целях, да еще подобным безжалостным образом.

— Не в том дело, что знаешь, — он покачал головой. — А в том, что ребенка-то не заподозрит никто. Старик гнилодарец, молодой, изгой, чужак — на любого из них в деревне косо посмотрят, а на ребёнка — нет. Ребенок ходит, играет, бегает между землянками… идеальная «марионетка».

Возразить было нечего. В этом и крылась вся опасность такого шпиона, и Целитель это прекрасно понимал, потому и выбрал такой вариант.

— Морна сказала, что они с Рыхлым этим займутся, — продолжил я. — Попытаются вычислить, кто это мог быть. У них есть круг подозрений: те дети, у которых был сильно поврежден корень, и те, кого родители сами тащили к Целителю «лечиться». Если сократить, то выйдет не так уж много, а дальше нужно смотреть кто из этих детей странно себя ведет. Или не так, как раньше.

— Разумно, — кивнул Грэм. — Может и получится, но я бы не сильно надеялся. У них на этой уйдет не один день.

Грэм ненадолго умолк, размышляя о том, что я сказал.

— А дети Морны? — спросил он, — Они… в порядке? С Лирой, я видел, всё хорошо, а вот что с остальными….

— Я прислушался к ним, и ничего подозрительного не заметил. — вздохнул я, — Кроме меня такое никто не может сделать. Морна, конечно, беспокоилась но… зря. С детьми все хорошо, не считая того, что у них проблемы с духвными корнями.

— Понятно. — протянул Грэм и мы медленно двинулись дальше.

Какое-то время мы шли молча, потому что я начал восстановление — слишком плохо было моему телу с пустыми корнем.

Я приложил ладонь к стволу попавшегося по пути куста и потянул живу. После пяти Анализов и переливания живы Рыхлому голова всё ещё здорово гудела, а в висках болезненно покалывало при каждом шаге. Но к таким состояниям я уже привык. Другое дело, что обычно жива начинала быстрое восстановление моего тела и подобные побочки Анализа быстро исчезали. Сейчас же я оценил, что значит оказаться после частого использования Анализа без нормально восстановления. Это больно и неприятно.

Да уж, жива — поистине универсальная штука.

— Я думаю вот что, — сказал Грэм через десяток шагов. — Сейчас Целителю, если он, конечно, ушел из деревни, точно не до детей и до их контроля. У него есть заботы поважнее. Вернее… появятся.

— Ты про Джарла и его охоту? — уточнил я и приложил ладонь к очередному кустику.

— Про него. — Грэм коротко глянул на меня и снова уставился на тропу. — Джарл обустроился где-то у деревни, выжидает. Он этого Целителя не упустит, да и Шипящего тоже. Голова Змееголового у него уже есть, теперь он хочет головы других.

Старик застыл прислушиваясь к звукам лесу, и рука приготовилась к броску.

Но через секунду он опустил ее и сказал:

— Надеюсь, Джарл возьмет его живым. Хотя… уж я то знаю, что он может себя в моменты ярости не контролировать.

Я задумался.

— Дед, я видел целителя и помню как он ко мне приблизился. Не знаю, что там Джарл планирует, но эта тварь страшно быстрая. И если возле него ещё и Шипящий со своим выводком… это может быть опасно. Даже для…

— Джарл не дурак, — не дал мне договорить Грэм. — Он знает, на кого охотится — не первый день в Хмари. Зря ты переживаешь.

Я пожал плечами. Спорить не хотелось. Грэм знал Джарла лучше, чем я. Тем более, это были просто разговоры. Повлиять на что-либо мы не могли, только наблюдать, справится Джарл или нет. Я всё же надеялся, что справится. От этого многое зависит.

За десяток минут я восстановил немного живы, и мог продолжить рассказывать.

— И еще, дед, Клык рассказывал о месте, куда их привели.

Грэм чуть замедлил шаг, но не остановился.

— И куда?

— Знаешь, он назвал место, о котором ты не упоминал, когда говорил мне о Глубинах — Сумрачье.

Это был не упрек, я просто действительно не помнил, чтобы Грэм упоминал это в своих рассказах о Глубинах.

Грэм не остановился, только челюсти у него заметно сжались, и желвак на скуле дернулся.

— Сумрачье, значит, — повторил он. — Так-так-так. Да, действительно, есть такое… кхм… даже не место…

— Не место?

— Нет, Элиас, это не одно место. — Он перешагнул через корень, торчащий из земли поперёк тропы, и махнул рукой за спину. — Сумрачьем называют все те места, куда падает тень от Древ Живы или от Чернодрев. Причем она падает так, что лежит там всегда — места Вечной Тени, понимаешь?

— Морна говорила об этом, но я не понял. — Я нахмурился. — Ведь тень от Древа… она же должна сдвигаться? Солнце ходит по небу — как может быть Вечная Тень? Да, Древа огромны, но так не должно быть.

— Может и не должно, но есть. — спокойно ответил Грэм. — Не знаю как, но это так. Я туда сам не лез, но видал издалека. Эти места не сдвигаются, тень лежит мертвым пятном, как черное озеро на земле. Вокруг день, солнце, а там — сумрак. Всегда.

Возможно, — мелькнула мысль, — Дело вообще не в тени Древа, а в чем-то другом.

— Хорошо, — сказал я. — Он сказал, что их повели в Сумеречье.

— А как они прошли чёрный туман? — Грэм продолжал держать наготове топор, а глазами выискивал черные метки. Я же подпитывался то от одного растения, то от другого.

— Он сказал, что туман расступался перед Целителем и теми, кого он вел и не трогал их.

Грэм молча покачал головой. Что он этим хотел сказать я не понял.

— Дед, а этот туман — он что, такая проблема?

— Большая проблема, Элиас. Очень большая. Черный туман — он живой, считай. То есть не живой, конечно, но ведет себя как живой: лезет в легкие,