Мастер Трав. Том 7 - Ваня Мордорский

Секунды три старик помолчал, а потом добавил главное:

— С кровью. С внутренностями. Он всё внутри разъедает.

Меня передернуло — звучало действительно жутко.

— Даже закаленную кожу он проедает. — вздохнул старик, — Не сразу, конечно, сначала она просто зудит, потом краснеет, а потом начинает расползаться. Знавал я охотников, что в такой туман сунулись на спор. Один потом без половины лица ходил, а второй вообще не вышел. Молодые были, дурные… и говорили ж нам…

Грэм вздохнул, вспомнив старые времена.

— То есть даже закалка не помогает? Может, тут нужна закалка более высокого ранга?

— Я не сказал, что не помогает: если бы не закалка, черный туман сожрал бы человека в считанные мгновения, — Грэм глянул на меня. — Просто закалка оттягивает этот процесс, и чем серьезнее закалка, тем дольше продержишься. Но и ее туман со временем разъест. Прежде чем ты успеешь дойти до другой стороны кожи на тебе уже не будет.

— Ты видел как…

— Видел, — не дал мне закончить Грэм, — И видеть такое снова я бы не хотел. Как, по твоему мнению, Гиблые уходят от погонь охотников? Думаешь, просто так их не догнать? Догнать-то можно, ещё как. Только есть такие места, куда охотникам ходу нет, а Гиблым — есть. Их метка пропускает.

— Значит, черный туман — одно из таких мест, куда пускает метка?

— Именно, — ответил Грэм, — Такая же метка как на руке Шипящего. Туман их признает за своих и не трогает — Хмарь их признаёт, как бы это странно ни звучало. Поэтому Гиблые могут уйти туда, куда охотник не сунется. И живут там как у себя дома. Не будь таких зон — разобраться что с ними, что с Измененными было бы вполне возможно.

Я кивнул, складывая это в голове. Метка как пропуск — логично, в общем-то. Если рассматривать Хмарь и всё, что с ней связано, как единую систему с правилами доступа, то метка просто открывает уровень доступа. И возможно для зон, которые находятся дальше, нужна какая-то другая метка.

— А то, что Целитель не только прошел сам, но и провел других значит, что Целитель умеет туман отводить, — мрачно сказал Грэм. — Или туман его признает за хозяина. Это, кстати, еще хуже. Но думаю ты и сам это понимаешь.

— Понимаю. Дед, — я остановился. — Если Клыку удалось вернуться через этот туман и сбежать обратно — это значит, что-то, что внутри него, позволяет проходить?

Грэм тоже остановился и несколько секунд молчал.

— Выходит так, — сказал он наконец. — Если он шел сам, без Целителя, и не сдох по дороге — значит, эта черная жива в нем действовала как метка.

— То есть по сути, — медленно произнёс я, — Целитель ставит каждому из «вылеченных» что-то вроде облегченной метки Гиблых, которая позволяет им свободно пересекать туман?

— Получается, что да, — Грэм нехорошо усмехнулся. — Но ты сам сказал, что вместе с меткой ставится и поводок. И тянуть за этот поводок можно издалека, и это пугает. Скажу честно, Элиас, я никогда не слышал о таких способностях… да и не видел… а я ведь многое повидал…

Мы пошли дальше. Я какое-то время молчал, обдумывая сказанное и мной, и Грэмом. Картина становилась как будто полнее просто от того, что я проговорил то, что узнал. Но то, что вырисовывалось на этой картинке, мне не нравилось.

— В общем, — продолжил я рассказывать, — после того, как они прошли туманы, их повели в глубокие, широкие тоннели. Клык сказал, что подземные ходы там длинные. И они дошли до места, где потолок этих тоннелей состоял из черных корней. Корни эти испускали черный туман — тот самый, или похожий, я уже не знаю.

— И там их «лечили»? — спросил Грэм.

— Да. И Клык сказал, что Целитель брал силу прямо от этих корней: прикасался к ним, пропускал через себя и потом уже передавал в того, кого «лечил».

— Прямо от черных корней? — пробормотал Грэм, — Да уж, в том, что ты рассказываешь, приятного мало.

— Рассказываю как есть, — пожал я плечами.

— Да я не о том, — отмахнулся Грэм, — Я о том, что судя по всему Гиблые освоили управление черной живой… Раньше у них был один, кто так умел — тот, кто ставил метки, — а сейчас всё вышло за пределы просто меток. Брать силу у Чернодрев — это другой уровень опасности.

— А ещё, — добавил я тише, — Это ведь явно хорошо продуманный план. Это никакие не случайные события. У целителя есть Шипящий, у него есть Хельм или еще кто-то другой в самой деревне, кто его прикрывает. У него есть марионетка-ребенок в деревне, которая, видимо, докладывает обо всем. У него есть «вылеченные», которые ушли с ним и которые непонятно зачем ему нужны. А еще черные метки, которые появляются по Кромке вокруг нашего поселка. Все это происходит одновременно.

Я умолк. Все вышеперечисленное звучало тревожно.

— Да, Элиас, в чем-то ты прав, когда все события сложились, это уже очевидно. Думаю, даже Джарл не сможет отрицать, что эти твари что-то планируют против нас.

— А еще, дед, он ведь может быть не один такой.

— Ты о чем?

— Кто сказал, что они делают это только возле Янтарного? Может что-то похожее происходит и в других местах: в других поселках, возле городов, в других деревнях гнилодарцев — везде, где можно через изгоев тихонько закрепиться.

Грэм не ответил.

Мы шли и он видимо обдумывал этот безрадостный сценарий. Сценарий, при котором затронуты все города у Зеленого Моря.

Мне же стало совсем не по себе. Рассадник заразы в Сумрачье у корней, операторы вроде Целителя, который вообще может и не живой, помощники из Гиблых вроде Шипящего и кто знает еще кого, точки закрепления в деревнях гнилодарцев (если это так можно назвать, ведь могут они иметь цели там обосноваться под видом гнилодарцев?), марионетки и «вылеченные» как агенты… Вопрос только зачем? Какая конечная цель? Уж не для того, чтобы захватить несчастную деревню гнилодарцев.

Ответа у меня, конечно, не было.

Я продолжил восполнять живу, а Грэм — внимательно высматривать всё вокруг. Виа я выпустил на охоту и одновременно разведку.

Минут через двадцать Грэм остановился и кивнул на ствол молодого дуба слева.

— Смотри.

Это была черная метка. Свежая. Размером с ноготь большого пальца. Кора вокруг нее чуть-чуть, едва заметно, начала темнеть будто черное пятно медленно расползалось вглубь древесины.

— Еще одна… — буркнул я, и мы двинулись дальше.

Понемногу самочувствие улучшалось и головная боль проходила. Мелькнула мысль