Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

Александра выскочила наружу и замерла.

Перед ней, в пыльном, изорванном плаще, тяжело дыша, стояла Каллисто. Островная аристократка была растрепана, на ее скуле красовался свежий синяк, но глаза горели триумфом.

— Я же обещала, что не выйду замуж за этого старого борова, — выдохнула Каллисто, бросаясь к ней. — Я угнала лодку у рыбаков. Я плыла за тобой через все Эгейское море!

Александра не стала ничего отвечать. Она просто шагнула вперед, сгребла девушку в объятия, впиваясь в ее губы с такой свирепой жаждой, словно пыталась выпить всю ее душу.

— Пошли все вон! — рыкнула царица на остолбеневшую стражу. — Никого не впускать! Даже если Афины снова восстанут, или небо рухнет на землю!

Она втащила Каллисто в шатер, пинком задернув тяжелый полог. Все планы, карты, философские споры и письма Царя Царей полетели на пол, сметенные порывом неудержимой, звериной страсти. Македонская волчица, покорившая мир мужчин, наконец-то получила свою самую желанную добычу. И до самого рассвета в шатре царицы не было места ни для кого, кроме них двоих.

Глава 21. Большой сюрприз для маленькой компании

Шел четвертый год сто десятой Олимпиады. По афинскому календарю наступил месяц таргелион, который суровые македонцы называли деисием (конец мая). Эгейское море уже успокоилось после весенних штормов, а ветра дули ровно и предсказуемо, обещая легкий ход тяжело груженным кораблям.

В просторном зале пирейского арсенала, пропахшем смолой, пенькой и соленым ветром, Александра стояла перед своими высшими командирами. Здесь собрались те, кто должен был превратить ее амбиции в реальность: Парменион, Птолемей, Клит, Кратер, Неарх и предводители наемников. На столе перед ними не было карт — они были давно выжжены в памяти каждого.

Царица оперлась кулаками о стол. На ней был походный кожаный панцирь.

— Время пришло, — голос Александры был тихим, но в гулкой тишине арсенала он звучал как удар молота о наковальню. — Час пробил. Долгие недели подготовки окончены. Мы обговорили все, вплоть до того, сколько глотков воды получит каждый солдат на переходе. Каждый из вас знает свое место. Каждый знает, что делать, когда киль коснется песка. Ошибок я не прощаю. Ступайте к своим людям. Мы выступаем с вечерним приливом.

Генералы молча ударили кулаками в грудь и разошлись.

Александра вышла на продуваемую ветром террасу, где ее ждала Каллисто. Островная аристократка была бледна. За эти недели, проведенные в постели и интригах македонского двора, она изменилась: в ее глазах пропала девичья наивность, уступив место тяжелому, зависимому обожанию.

— Возьми меня с собой, — с отчаянием попросила Каллисто, хватая царицу за руки. — Я не хочу больше носить шелка. Я хочу носить железо. Я хочу стать воином, как ты. Я буду убивать за тебя!

Александра мягко, но непреклонно отцепила ее пальцы и поцеловала в лоб.

— Железо тяжело, моя нежная птичка, а кровь воняет так, что этот запах не смыть никакими благовониями. Ты еще не готова. Я оставляю тебя здесь, в Афинах. Моя сестра Кинана пока остается присматривать за городом. Она присмотрит и за тобой.

Позже, когда зареванную Каллисто увели служанки, к террасе подошла Кинана. Иллирийка лениво крутила в пальцах тяжелый метательный нож.

— Думаешь, из этого тепличного лесбосского цветочка можно выковать убийцу? — скептически фыркнула сестра. — Она же сломает ноготь и упадет в обморок, прежде чем поднимет щит.

Александра пожала плечами, глядя на мачты кораблей в гавани.

— Что ж, Кинана, так постарайся в мое отсутствие убедить ее в этом. Гоняй ее до седьмого пота, ломай ее нежные кости, пока она сама не запросит пощады и не вернется к своим ткацким станкам. А если вдруг окажется, что ты ошибалась, и под этим шелком есть сталь… научи ее всему, что знаешь сама.

К вечеру Пирей гудел, как разворошенный муравейник. Под крики боцманов, свист кнутов и мерный бой барабанов армия грузилась на транспорты. Двадцать тысяч отборных солдат — тяжелая пехота, стрелки и три тысячи гетайров со своими конями — заполняли нутро огромного флота, который Неарх реквизировал, построил и купил за афинское золото.

Александра стояла на пирсе в окружении своей гвардии, наблюдая за безупречной посадкой. Она скользнула взглядом по суровым, сосредоточенным лицам своих генералов и вдруг мысленно усмехнулась.

Прошло уже больше месяца с тех пор, как она взяла Афины, но никто — ни старый Парменион, ни хитроумный Антипатр в письмах, ни даже эпирский дядюшка — больше не заикался о том, что царице Македонии пора бы выбрать себе мужа. Ее клинки, ее безжалостность и ее фанатичная воля кастрировали саму идею о том, что над ней может стоять какой-то мужчина.

Вздохнув пол полной грудью солоноватый морской воздух, царица по деревянным мосткам поднялась на борт гигантского флагмана.

Флот вышел в море под покровом быстро сгущающейся ночи. Сотни парусов надулись, ловя попутный ветер. Они шли на юг, оставляя Элладу позади.

Путешествие было напряженным. Флот делал короткие остановки у скалистых, выжженных солнцем берегов и безымянных бухт лишь для того, чтобы пополнить запасы пресной воды. Солдаты спали вповалку на тесных палубах, кони тревожно ржали в трюмах. Истинная цель похода до последнего хранилась в секрете от простых воинов. Все ждали, что они высадятся на побережье Ионии, чтобы дать бой персидским сатрапам Малой Азии и поймать беглого Аттала.

Но корабли упрямо шли дальше, оставляя азиатский берег слева по борту.

Наконец, на восемнадцатый день пути, цвет воды изменился с густо-синего на зеленовато-мутный. Ветер принес запахи горячего ила, папируса и тысячелетней пыли. Впереди, сквозь утреннее марево, показалась полоска плоской земли и колоссальные, чуждые греческому глазу сооружения.

Корабли македонского флота, ведомые опытными лоцманами, вошли в широкое устье великой реки, миновали сторожевые башни и начали бросать якоря, готовясь к высадке.

Александра стояла на носу флагмана, опираясь на поручни. Губы ее изогнулись в хищной улыбке хитроумной завоевательницы. Зачем ломиться в укрепленные ворота Персидской империи в Малой Азии, если можно нанести удар в самое мягкое, но самое богатое ее подбрюшье? Туда, где персов ненавидели, и где амбары ломились от зерна, а храмы — от золота.

Во главе своей непобедимой армии царица Македонии прибыла в Египет.

Глава 22. Древние боги и новые котики

Белые Стены Мемфиса, древней столицы Египта, дрожали в мареве беспощадного африканского солнца. Воздух здесь