Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

Фокион тяжело сглотнул.

— Справедливости ради, царица… Филиппа при Херонее убила шальная стрела. И пустили ее фиванцы, а не мы.

— Странно, — Александра притворно цокнула языком. — А я слышала другое. Демосфен кричал на каждом углу, что это стрела демократии. Вы так гордились этой случайной победой над моим отцом, рассылали венки по всей Греции… но как только запахло жареным — причем, заметьте, буквально запахло — вы тут же готовы от нее отказаться! «Это не мы, это фиванцы!» Как это мелко. Как недостойно великого города. Гордитесь теми победами, что у вас реально были, а не теми, которые могли бы быть.

Она махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Впрочем… кому я это говорю. Поклонникам Геродота. Мне даже страшно представить, что ваши писцы напишут про меня лет через сто. Царица Александра Филэллинка? — она искренне, раскатисто расхохоталась. — Или еще чего похуже? Миротворица? Нет уж. Мне обязательно нужно будет завести собственных летописцев при дворе, которые расскажут потомкам всю правду.

Александра резко поднялась. Игры закончились. Над ней словно выросли невидимые темные крылья.

— Царица Александра Разрушительница. Владычица Пепла. Богиня Смерти. Ужас Эллады, — ее голос рокотал, отдаваясь от каменных стен города за спинами афинских посланников. — А? Как вам такое?! Звучит куда лучше, чем друг эллинов!

Старший Фокион опустил глаза. Его плечи поникли под тяжестью этой несокрушимой, варварской воли, которую нельзя было купить или заговорить философскими диспутами.

— Мы… мы сообщим Народному собранию твои условия, царица, — произнес он глухим, надломленным голосом. — И дадим ответ завтра.

— Только не тяните с ответом, — холодно бросила Александра, садясь обратно и берясь за меч. — Мое терпение не безгранично. И в отличие от моих предков, я всегда довожу дело до конца.

Афиняне развернулись и побрели прочь, ссутулившись, словно постарев на десять лет. Аристотель шел последним, ни разу не оглянувшись. Александра молча, задумчиво и тяжело смотрела им вслед, пока их фигуры не скрылись в облаке пыли у Дипилонских ворот. Песочные часы Афин перевернулись. И песка в них оставалось совсем мало.

Глава 18. Влияние морской силы на историю

Вечерние тени удлинились, укрывая македонский лагерь от палящего зноя. Воздух наполнился запахом жареной баранины, дымом костров и терпким ароматом неразбавленного вина, которое солдаты пили за свою невероятную победу.

Александра сидела в своем шатре, разглядывая карты побережья, когда стража ввела нового гостя.

Это был Неарх. Критянин по крови, но македонец по воспитанию, он был одним из тех благородных юношей, что росли вместе с царскими детьми в садах Миезы. Широкоплечий, с обветренным лицом и глазами цвета штормового моря, он всегда предпочитал палубу корабля седлу боевого коня. Когда Филипп погиб, а старый стервятник Аттал начал зачищать двор от неугодных, Неарх не стал дожидаться убийц в своей постели и растворился в ночи, сбежав на юг.

И вот теперь он вернулся.

Он остановился у входа, не решаясь подойти ближе. Когда-то, казалось, в прошлой жизни, они с Александрой, как и с Птолемеем, тайком сбегали с пиров и жарко тискались в кустах олеандра, исследуя пределы дозволенного. Но сейчас во взгляде Неарха не было ни следа прежней юношеской фамильярности. Он смотрел на нее не как на дерзкую подругу детства, а как на божество войны, чье имя за одну неделю заставило содрогнуться всю Элладу. Впрочем, за этой почтительностью явно читалась искренняя радость от того, что она жива.

— Здравствуй, мореплаватель, — Александра отложила карты и криво усмехнулась, жестом отпуская стражу. — Ты вовремя. Мы как раз делим добычу.

Неарх подошел ближе и почтительно склонил голову.

— Радуйся, царица. Слухи о твоей ярости долетели даже до дальних островов. Я счастлив видеть тебя на троне.

Александра налила два кубка вина и протянула один ему. Ее разноцветные глаза пытливо ощупывали старого друга.

— Оставь этот церемониал для послов, Неарх, — она сделала глоток и прямо посмотрела ему в лицо. — Давай начистоту. Тебя прислали афиняне?

Неарх поперхнулся вином, но быстро взял себя в руки. Он всегда знал, что от ее звериного чутья ничего не утаить.

— И да, и нет, моя госпожа. Я оказался в Пирее, когда до них дошли вести о твоем наступлении. Когда Фокион и Аристотель вернулись с твоими условиями, в городе началась паника. Они узнали, что я был близок к тебе в детстве, и умоляли меня стать посредником… Но я пришел сюда не ради них. Я пришел ради тебя.

Александра тяжело вздохнула, откидываясь на спинку кресла.

— Ладно, защитник сирых и убогих. Выкладывай, как ты собираешься их спасать? Очередная сказка про великую культуру и мраморные храмы, которые жалко жечь?

Неарх поставил кубок на стол и сделал шаг вперед.

— Александра… ты все еще мечтаешь о великих походах? О завоеваниях, о которых мы шептались в Миезе, когда читали Гомера?

В глазах царицы мгновенно вспыхнул темный, фанатичный огонь. Она подалась вперед, и в этот момент стала пугающе похожа на Филиппа в его лучшие годы.

— Теперь еще больше, чем прежде, Неарх, — с жаром и пугающей откровенностью ответила она. — Во-первых, вчера на поле боя я окончательно убедилась, что способна на это. Я могу ломать армии, как сухие ветки. А во-вторых… — она поморщилась, словно от зубной боли. — Что гораздо важнее, я всем сердцем ненавижу сидеть на троне. Я не хочу возвращаться в Пеллу. Не хочу разбирать бесконечные жалобы крестьян на потравленные посевы, выслушивать скучных чиновников, считать налоги и плодить наследников для дворцовых интриг. Это болото убьет меня быстрее, чем вражеский меч. Нет, Неарх. Я не остановлюсь. Я готова идти на восток. До самого края земли. До Океана, омывающего мир.

Неарх победно улыбнулся. Ловушка захлопнулась, и он знал, куда бить.

— В таком случае, моя царица, тебе понадобится не только армия, — тихо, но веско сказал он. — Чтобы дойти до края земли и сокрушить Персию, тебе придется пересечь море. Тебе понадобится флот. Огромный флот. А Афины — это и есть флот.

Александра нахмурилась, внимательно слушая.

— Пирей — величайший порт в Греции, — продолжал Неарх, воодушевляясь. — Там лучшие верфи. Там живут лучшие в мире строители кораблей, штурманы и моряки, которые знают течения Эгейского моря как линии на собственных ладонях.