Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

на том же походном складном стуле. После утреннего омовения и ночи, полной неистовой, живой страсти, от ее вчерашнего звериного напряжения не осталось и следа. Царица Македонии, облаченная в простую, но безупречно чистую белоснежную тунику, выглядела расслабленной и почти умиротворенной. Положив ногу на ногу, она мерными, ленивыми движениями полировала куском кожи свой трофейный спартанский меч.

Когда стража ввела делегацию из Афин, Александра даже не поднялась. Она лишь скользнула по ним льдисто-голубым и непроглядно-черным глазом.

Среди переговорщиков, кутаясь в богатый гиматий, стоял Аристотель.

— О, какие люди, — иронично протянула царица, откладывая меч на колени. — Учитель. Решил променять прохладные сады Миезы на осажденный город? Надеюсь, форма и материя здесь пребывают в должной гармонии?

Аристотель поджал губы, но промолчал.

Александра выразительно обвела делегацию взглядом, демонстративно заглядывая за спины послов.

— А где же наш златоуст? Где Демосфен? Неужели у него пересохло в горле после вчерашнего забега до городских ворот?

Один из афинян, седовласый, с благородным и усталым лицом — это был старый полководец Фокион, — глухо ответил:

— Демосфен покинул город. Он удалился в добровольное изгнание.

— То есть сбежал, — удовлетворенно констатировала Александра, сверкнув улыбкой. — Давайте называть вещи своими именами, господа. Сбежал, поджав хвост, прихватив золото, которое успел присвоить. Ладно. Я вас слушаю. Зачем пришли?

Фокион сделал шаг вперед и начал говорить о мире. Афины признают свое поражение в поле. Они готовы выплатить колоссальный выкуп — пятьсот талантов серебром немедленно, выдать всех зачинщиков войны, разорвать союзы с врагами Македонии…

— Этого мало, — хладнокровно перебила его Александра. — Выкуп составит две тысячи талантов. На Акрополе встанет македонский гарнизон. А править городом от моего имени будет мой наместник. Народное собрание можете оставить себе — будете решать там, какого цвета туники носить по праздникам.

Вперед выскочил другой афинянин, молодой, с горящими фанатичным огнем глазами — оратор Гиперид.

— Это чересчур! — возмущенно выкрикнул он, не соблюдая этикета. — Это рабство! Собрание никогда не согласится на такие унизительные условия! Свободные граждане…

— Тогда я возьму город штурмом, — Александра зевнула, прикрыв рот ладонью. — И тогда у нас будет совсем другой разговор. Вернее, разговаривать будет не с кем. Мои солдаты будут общаться с вашими женами, а вы — с Хароном.

— Можешь попытаться, македонка! — вскинулся Гиперид. — Наши стены крепки!

Царица перестала улыбаться. Она чуть подалась вперед, и от ее ледяного тона воздух вокруг словно стал тяжелее.

— Еще вчера утром вы смеялись над моим возрастом. Вы плевались, говоря о моем поле, и не верили, что девчонка может разгромить вашу хваленую армию. А сегодня вы приползли молить о пощаде, но все еще боитесь переплатить! Лучше подумайте о том, на что еще я способна. Я сожгу Афины до основания. Оставлю один пепел и черные камни. Даже не сомневайтесь.

Тут не выдержал Аристотель.

— Если ты предашь величайший город Эллады огню, Александра, тебя возненавидит весь цивилизованный мир! — патетично воскликнул философ. — Твое имя проклянут в веках! Ты уподобишься варварам-персам, тем самым дикарям, что сожгли Афины сто с лишним лет назад!

Александра откинулась на спинку стула и издала короткий, сухой смешок.

— Насчет ненависти всей Эллады ты, старик, сильно преувеличиваешь. Для многих малых городов, для островов, с которых вы дерете три шкуры своим морским союзом, Афины — куда больший тиран, чем когда-либо был мой отец. Они мне еще спасибо скажут и венки пришлют.

Она взяла меч и снова принялась лениво полировать лезвие.

— Что же касается персов, которые сожгли Афины в прошлый раз… Учитель, зачем ты, считающий себя мудрецом, повторяешь сказки лжеца Геродота? У наших костров на севере рассказывают совсем другое. Ты ведь много лет жил у нас в стране. Ты обедал за столом моего отца. Ты прекрасно знаешь правду.

Аристотель покраснел от гнева.

— Это лживые македонские мифы, призванные оправдать давнее предательство!

Старый Фокион непонимающе переводил взгляд с философа на царицу.

— О чем речь? — нахмурился он. — Персы под предводительством Ксеркса взяли и сожгли Афины, это исторический факт. Это знают все.

Александра перестала чистить меч. На ее губах заиграла ехидная и одновременно зловещая усмешка, от которой у афинян похолодело внутри.

— Афины тогда были взяты и сожжены по приказу персидского Царя Царей, это верно, — медленно, наслаждаясь каждым словом, произнесла она. — Но сделали это воины одного из персидских сатрапов.

Она выдержала театральную паузу.

— Этого сатрапа звали Александр. Мой предок. Первый из властителей Македонии, носивший это имя. Вы, греки, знаете его как Александра Филэллина — «Друга эллинов».

Афиняне застыли в шоке. Гиперид открыл рот, не в силах вымолвить ни слова.

— Ваш сказочник Геродот перевернул все с ног на голову, чтобы подсластить вам пилюлю, — безжалостно продолжала Александра. — Напридумал всяких слезливых историй о том, как первый Александр якобы по ночам тайно приезжал в лагерь греков, чтобы предупредить их о планах персов. Какая чушь! Александр был персидским сатрапом. Полноправным царем внутри огромной Персидской Империи. Великий Дарий называл его своим сыном, а Ксеркс — братом. Македонцы сражались бок о бок с персами против ваших предков. И они побеждали.

— Даже если так! — взорвался молодой Гиперид, брызгая слюной. — В конце концов эти варвары проиграли! Мы разбили их при Платеях и Саламине!

Александра демонстративно округлила глаза в притворном удивлении.

— Проиграли? Что-то я такого не припоминаю в наших хрониках. Персы и македонцы разгромили хваленую спартанскую армию при Фермопилах, убили их царя Леонида, беспрепятственно вошли в Аттику и сожгли Афины. А потом спокойно вернулись домой, овеянные невероятной славой и нагруженные такой богатой добычей, что Персеполь и Пелла строились на нее десятилетиями.

Царица подалась вперед, впиваясь взглядом в Гиперида.

— Пока афиняне, как перепуганные зайцы, прятались на Саламине и бессильно следили за тем, как царица Артемисия, дочь Дария и сестра Ксеркса, играючи избивает и топит афинский флот. Вот как все было на самом деле. Да, потом персы ушли, а афиняне вернулись на пепелище и отстроили свой город заново… Мои предки откровенно недоработали. Но вот я здесь. И я готова исправить их исторические ошибки.

Она перевела дыхание. Лицо ее стало серьезным и жестким.

— Мой отец тоже ошибался. Филипп поддерживал этот нелепый миф про «Друга эллинов». Он нанимал философов, строил гимнасии. Он хотел, чтобы афиняне его любили и признали равным. А вы? Вы смеялись