Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

Антипатр молча склонил голову, принимая эту тяжелую ношу.

Александра внимательно посмотрела на него и кивнула. Выбор был идеальным. Антипатр был человеком долга, чуждым дворцовых интриг. И, что самое приятное, ему не с кем было интриговать.

Когда совет закончился и полководцы разошлись готовить армию к маршу, Александра осталась одна. Она подошла к окну, вдыхая запах разогретой пыли и навоза, доносящийся из военных лагерей.

Принцесса криво, почти искренне улыбнулась. Она поймала себя на мысли, что должна быть благодарна Атталу. Старый интриган, пытаясь расчистить путь для своего безвольного зятя Карана, сделал за нее всю грязную работу. Это Аттал подослал убийц к ее двоюродному брату Аминте, у которого были законные права на трон. Это Аттал вырезал часть знати, которая могла бы возмутиться правлением женщины. Он выполол династический сад Македонии от сорняков и потенциальных соперников, оставив свои руки по локоть в крови. Александре же досталась чистая доска. Ей не пришлось казнить ни одного родственника. Боги все-таки умели иронизировать.

На рассвете следующего дня македонская военная машина, рыча и лязгая бронзой, пришла в движение.

Они шли на юг с ужасающей, немыслимой для обычных армий скоростью. Александра приказала бросить тяжелые обозы, оставив лишь самое необходимое. Армия питалась долгами и ненавистью.

Она гнала свои войска через Фессалию, даже не взглянув в сторону Ларисы, где жил ее несостоявшийся пухлый жених. Они миновали Фермопильское ущелье, словно нож, проходящий сквозь масло.

Ее стратегия была столь же дерзкой, сколь и самоубийственной: идти прямо на Афины. Никаких осад второстепенных городов. Никаких отвлекающих маневров. Фивы, не успевшие отпраздновать победу при Херонее, они просто обогнули, оставив там лишь усиленные дозоры, чтобы фиванцы не ударили в спину.

Александра знала: Демосфен хитер, но демократия неповоротлива. Пока афинское Народное собрание будет спорить, кричать с трибун, взвешивать все "за" и "против" и рассылать гонцов к спартанцам и аргосцам с просьбой о союзе, македонские сариссы уже должны постучать в их ворота. Время было ее главным оружием.

Наступление развивалось с пугающей успешностью. Боги войны благоволили юной царице. Греческие полисы, не ожидавшие такой молниеносной ярости от государства, которое еще вчера казалось обезглавленным и разоренным, в панике закрывали ворота и прятались за стенами, не решаясь выйти в открытое поле.

Спустя две недели форсированных маршей, измотанная, покрытая серой дорожной пылью, но опьяненная близостью крови армия достигла цели.

Александра сидела на своем гнедом жеребце на вершине холма. Рядом тяжело дышал конь Птолемея. Юный командир гетайров вытянул руку, указывая вперед, туда, где за оливковыми рощами и пологими холмами блестела синяя полоска Саронического залива.

- Граница Аттики, моя госпожа, - хрипло выдохнул Птолемей, и в его глазах отразился кровожадный восторг. - Наши передовые разъезды уже перебили афинские пограничные дозоры у Парнифа. Дорога открыта.

Александра жадно втянула ноздрями соленый морской ветер. Где-то там, за этими холмами, прятался Демосфен со своим слюнявым царем-марионеткой. Где-то там ждало золото, которое оплатит ее долги. И где-то там ковалась ее будущая империя.

- Отлично, - прошептала македонская волчица, обнажая спартанский меч, который она сняла с трупа наемника. - Пусть передадут Пармениону: фаланга переходит на бег. Завтра мы будем пить вино в садах Академии.

Глава 15. Длинные Стены

Лагерь македонцев раскинулся у самых стен Афин, подобно гниющей ране на теле Аттики. Воздух дрожал от зноя, запаха тысяч немытых тел, конского навоза и дыма костров. Знаменитые Длинные стены, соединяющие город с портом Пирей, возвышались впереди — циклопическое нагромождение камня, казавшееся насмешкой над человеческими усилиями.

К шатру Александры афинский посол прибыл пешком, под защитой белого жезла глашатая. В этот раз Демосфен выглядел иначе. Идеальные складки его гиматия покрылись серой пылью, а на лице не было и следа той слащавой, угодливой маски, которую он носил в Пелле. Теперь это был загнанный, но все еще смертоносно опасный зверь.

Александра встретила его, сидя на походном складном стуле. На ее коленях лежал обнаженный спартанский меч, лезвие которого она небрежно полировала куском промасленной кожи.

— Ты зачастил к нам, оратор, — усмехнулась она, не поднимая глаз от клинка. — Неужели великий город Афины так испугался девчонки, что готов сдаться еще до того, как мы подкатили тараны?

Демосфен тяжело вздохнул. Иллюзии рухнули, и теперь он решил играть в открытую.

— Буду предельно откровенен, царица, — сухо произнес он, сложив руки на груди. — Никто в Афинах не боится тебя. Никто не воспринимает тебя всерьез. Народное собрание считает, что ты — такая же марионетка, как и твой слюнявый брат Каран. Разница лишь в том, что Карана дергает за ниточки Аттал, а тебя посадили на трон македонские генералы, чтобы оправдать свой мятеж.

Александра перестала полировать меч, но лицо ее осталось непроницаемым.

— Они смеются над твоим возрастом и твоим полом, — продолжал Демосфен, и его голос обрел привычную, завораживающую ритмичность, хотя теперь в нем звучала холодная прагматика. — Но вот армию, которую сковал Филипп… этих старых, покрытых шрамами волков, стоящих за твоей спиной… их мы действительно опасаемся. Поэтому я здесь. Я предлагаю договор. Вы отводите войска за Фермопилы, а мы признаем ваш протекторат над…

— Хватит, — Александра подняла свой льдисто-голубой и непроглядно-черный взгляд на афинянина.

Она встала, медленно подошла к Демосфену и обошла его кругом, словно оценивая лошадь на торжище. В словах оратора была логика, но ее звериное чутье, отточенное паранойей Олимпиады, уловило фальшь. Демосфен говорил слишком гладко. Он не предлагал ничего конкретного, лишь торговался за метры и условия.

— А знаешь, что я думаю? — прошептала она ему на ухо. — Я раскусила твой блеф. Ты плетешь эти словеса не для того, чтобы договориться.

Демосфен попытался сохранить ледяное спокойствие, но мускул на его скуле едва заметно дрогнул. Для Александры этого было достаточно. Догадка попала в цель.

— Ты просто тянешь время, афинянин, — она рассмеялась, отступая на шаг. — Чего ты ждешь? Подкрепления из-за моря? Спартанских гоплитов, которые вечно опаздывают? Или, может, персидских кораблей? Не надейся. Никто не придет. Твой город спасет только полная и безоговорочная капитуляция. А до тех пор — пусть твои граждане учатся жрать крыс.

Демосфен посмотрел на нее долгим, нечитаемым взглядом. Варварская девчонка оказалась пугающе проницательной. Не сказав больше ни слова, он лишь коротко пожал плечами, развернулся и покинул шатер.

В последующие несколько дней македонская армия методично, как огромный удав, стягивала кольцо вокруг Афин. Начался первый, самый изматывающий