Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

Если ты сожжешь Афины, ты получишь гору черного пепла и ненависть. Но если ты возьмешь их целыми — ты получишь ключи от моря. Этот город понадобится тебе живым и работающим. Ты не переплывешь Геллеспонт на пепле, Александра.

В шатре повисла долгая тишина. Царица смотрела сквозь Неарха, в ее голове с бешеной скоростью вращались шестеренки стратегического расчета. Ярость Разрушительницы уступала место холодной логике Завоевательницы.

Наконец, она медленно кивнула.

— Ладно. Убедил, — Александра хлопнула ладонью по столу. — Твои доводы разумны. Тогда тебе и быть губернатором.

Неарх застыл. Он моргнул один раз, потом другой. Рот его приоткрылся.

— П-прости? — с трудом выдавил он, временно потеряв дар речи. — Ты… ты это серьезно?!

— Абсолютно, — хладнокровно подтвердила царица, возвращаясь к своему вину. — Я назначаю тебя, Неарх, сын Андротима, своим личным наместником и регентом Афин. Я оставлю тебе гарнизон. Твоя главная задача — строить для меня корабли. Прочные, быстрые и надежные. И присматривать за местными в оба глаза, а то я этим философам не очень-то доверяю. Мне кажется, они на меня слегка обижены за вчерашнюю бойню. Ну, как тебе такое предложение?

Неарх перевел дух. Губы его расплылись в широкой, недоверчивой, но абсолютно счастливой улыбке.

— Я буду последним болваном в Элладе, если откажусь, моя царица.

— Ну вот и славно, — Александра салютовала ему кубком. — А теперь садись. Оставайся на ужин. Расскажешь, где пропадал все это время.

На следующий день, когда солнце только начало припекать, у Дипилонских ворот снова появилась афинская делегация. На этот раз они шли с поникшими головами, неся символические ключи от города и Парфенона.

Старый Фокион, глядя в землю, подтвердил: Народное собрание принимает все до единого условия победительницы. Выкуп будет собран. Зачинщики бунта схвачены. Что касается беглецов из Пеллы — они готовы выдать Карана, который всю ночь проплакал в храме, ища убежища.

— А Аттал? — прищурилась Александра, стоя перед своим шатром в полном доспехе.

Фокион виновато развел руками.

— Аттал, к сожалению, успел скрыться. В суматохе после битвы он подкупил команду быстроходной триеры и отбыл в неизвестном направлении. Говорят, на восток, в Галикарнас или Эфес.

Александра скрипнула зубами. Старая крыса снова выскользнула из капкана. Значит, война с Персией становится не просто мечтой, а неизбежностью.

— Пусть катится. Я достану его и на краю света, — холодно бросила она, а затем резко обернулась и вытолкнула вперед опешившего от такого грубого обращения Неарха.

— Ладно, афиняне. Радуйтесь, вы сохранили свои дома и свои жизни. Вот ваш новый наместник. Слушаться его, как меня. Он обсудит с вами все финансовые детали и то, где разместятся мои гарнизоны.

Александра грациозно вскочила в седло подведенного жеребца и, бросив на сдавшийся город победоносный взгляд, добавила:

— А я, пожалуй, тоже к вам загляну. Через несколько дней, когда выветрится запах страха. Надо же посмотреть, что именно я только что завоевала.

Глава 19. Раздача слонов

Александра задержалась в Афинах, хотя изначально планировала лишь бросить город к своим ногам и вернуться в Македонию. Но власть победительницы оказалась дурманяще сладкой. Она приказала установить временный трон из кедра, отбитого золотом, прямо на Акрополе, в тени колонн, и теперь ежедневно принимала бесконечную вереницу послов.

Внезапно выяснилось, что весь мир отчаянно хочет с ней дружить.

Как она и предсказывала в разговоре с Аристотелем, первыми на поклон прибежали делегации от островных полисов и бывших данников Второго Афинского морского союза. Послы с Хиоса, Лесбоса, Наксоса и Эвбеи наперебой славили юную македонскую богиню войны, избавившую их от афинской тирании и непомерных налогов. Они везли дары, клялись в вечной верности и готовы были целовать пыль на ее сандалиях. Александра принимала их подношения с благосклонной, холодной улыбкой.

Затем на Акрополь тяжело поднялся посол от Фив — угрюмый, покрытый шрамами аристократ по имени Исмений. Фиванцы, чьи земли лежали совсем рядом, с ужасом ждали, что македонская армия свернет к ним.

— Я слушаю тебя, фиванец, — Александра лениво подперла щеку кулаком. — Знаешь, вы с афинянами все никак договориться не можете, кто из вас погубил моего отца. То вы рассылаете гонцов по всей Элладе, гордясь, что это ваше копье достало Филиппа при Херонее, то теперь упорно отказываетесь от этой чести и указываете на Демосфена. Я вот всерьез подумывала по дороге домой заглянуть в вашу Кадмею и задать этот вопрос лично…

Исмений побледнел, но выдержал ее тяжелый, разноцветный взгляд.

— Фивы просят мира, царица. Мы готовы на твои условия.

— Мои условия просты, — отрезала Александра. — Выдать всех зачинщиков войны, перебежчиков и выплатить контрибуцию — это само собой. Но есть еще один древний закон, фиванец. Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. И понимать его можно по-разному. Можно вырезать половину вашего полиса… а можно сделать иначе.

Она подалась вперед, и ее голос зазвенел сталью:

— Ваши воины заменят место моих павших в строю. Ваш знаменитый Священный отряд, вернее то, что от него осталось, и что вы успели набрать заново, отныне будет сражаться за меня. Они станут моим авангардом.

Исмений сглотнул, понимая, что царица забирает у Фив их лучшие клинки, делая город беззащитным. Но альтернативой был пепел.

— Фивы согласны, владычица, — глухо ответил он и склонил голову.

Следующим перед ее троном предстал человек, чье появление вызвало в зале шепоток. Это был Эвдамид, брат спартанского царя. На нем был лишь простой красный плащ, а его лицо казалось высеченным из спартанского камня.

— Приветствую, лакедемонянин, — ехидно протянула Александра, откинувшись на спинку трона. — Помнится, я читала у Фукидида или, может, у того же сказочника Геродота, что гордые спартанцы не торопятся посылать своих послов. Что они сидят за горами и ждут, когда другие придут к ним на поклон. Неужели мир перевернулся?

Спартанец даже не моргнул.

— Геродот — сказочник, царица. Да и остальные не лучше. Историки любят красивые слова, а Спарта предпочитает смотреть правде в глаза. Так или иначе, я пришел не умолять, а посмотреть. Я хотел своими глазами увидеть новую инкарнацию царицы Горго. Или, возможно, Киниски, что брала венки на Олимпиаде.

Александра рассмеялась — искренне и звонко.

— Это очень милый и одновременно донельзя неуклюжий спартанский комплимент, Эвдамид. Зачтено. Что еще ты хочешь знать?

— Твои дальнейшие намерения, — прямо, без предисловий спросил спартанец.

— Скажу честно, — царица задумчиво покрутила перстень