Александра, Владычица Пепла. Македонская богиня - Владлен Борисович Багрянцев

Александра въехала в город на своем гнедом жеребце, сопровождаемая лесом македонских сарисс. У парадных ворот ее уже ждали двое. Огромный, кряжистый Антигон, потерявший глаз еще в старых походах Филиппа, и молодой, гибкий Селевк. Она отправила их с авангардом на быстрых триерах чуть раньше, чтобы подготовить плацдарм, пока основные силы медленно шли вдоль побережья.

— Радуйся, царица! — рыкнул Антигон Циклоп, ударив кулаком по покрытому вмятинами бронзовому панцирю. — Земля Кемет у твоих ног.

— И где же непобедимый персидский гарнизон? — Александра насмешливо выгнула бровь, оглядывая пустые караульные башни.

— Разбежались, как тараканы от факела, госпожа, — рассмеялся юный Селевк, чьи глаза горели азартом. — Персидский сатрап Ферендат бежал на восток еще до того, как наши корабли вошли в устье Нила. Он бросил свою казну, свой гарем и свои войска. Мы не потеряли ни единого человека. Страна сдалась без единого удара меча.

Это была правда. Египет, вечно бунтующий, вечно недовольный тяжелой пятой Персеполя, встретил македонскую армию не копьями, а ликованием. Персы жестоко подавляли египетскую веру, оскверняли их алтари и убивали священных животных. Для измученного народа на берегах Нила юная девчонка с разноцветными глазами, пришедшая с севера, казалась не завоевательницей, а долгожданной освободительницей.

Бок о бок с македонцами в этот триумф въезжали и афиняне. Наместник Неарх расстарался: Афины предоставили не только флот, но и гоплитов. Причина была прозаична — Египет был главной житницей Ойкумены. Афиняне, чьи желудки зависели от привозного хлеба, с радостью ухватились за возможность принять участие в этом походе. В конце концов, это была их давняя традиция. Еще задолго до рождения Александры афинские стратеги, такие как Хабрий и Ификрат, приводили свои эскадры на помощь восставшим фараонам, чтобы вырвать контроль над зерном из рук Великого Царя. Теперь хлеб снова потечет в Пирей рекой.

На площади перед великим храмом Пта царицу встретила процессия бритоголовых жрецов в белоснежных льняных одеждах. Они пали ниц, вознося ей хвалу на певучем, гортанном языке, который переводил услужливый толмач.

— О, лучезарная владычица! — вещал верховный жрец, простирая руки. — Твой приход был предсказан звездами! Ты подобна великой царице Яххотеп, что сокрушила гиксосов, и могучей Хатшепсут, чья воля была тверже гранита! В тебе горит ярость Сехмет — львиноголовой богини войны, чье дыхание — палящий ветер пустыни, а вино — кровь врагов!

Александра милостиво кивала, хотя внутри посмеивалась над этой пышной восточной лестью. После церемонии она в сопровождении Птолемея и телохранителей отправилась осматривать свои новые владения.

Они выехали на плато Гизы. Когда Александра увидела колоссальные, уходящие в самое небо геометрические грани Великих Пирамид и исполинское лицо Сфинкса, наполовину занесенного песком, ее обычная циничная усмешка угасла. Древность и масштаб этих строений подавляли. Они стояли здесь тогда, когда ее предки в Македонии еще бегали в шкурах за дикими вепрями. Это было зримое, каменное воплощение бессмертия — того самого, которого она так отчаянно жаждала.

На следующий день в тронном зале Мемфиса состоялась коронация. Под пение гимнов жрецы возложили на темные волосы Александры Пшент — тяжелую красно-белую двойную корону Верхнего и Нижнего Египта. Отныне она была не только царицей македонцев и гегемоном греков. Она стала воплощением божества. Фараоном.

Когда официальные торжества подошли к концу, и полководцы отправились делить трофейное вино и персидские гаремы, к трону бесшумно подошла женщина в облегающем платье из тончайшего виссона. Ее глаза были густо подведены сурьмой, а на шее блестело массивное золотое ожерелье.

— Великая царица, — голос жрицы был мягким, вкрадчивым, похожим на мурлыканье. — Мои братья в храме Пта сравнивают тебя с кровожадной Сехмет и властной Хатшепсут. Но я служу иной богине. И я вижу, что именно ее дух живет в твоем теле.

Заинтригованная, Александра позволила жрице увести себя в малый храм, скрытый в тени финиковых пальм. Это было святилище Бастет. Внутри пахло сладким мускусом и теплой шерстью. В полутьме горели масляные лампады, освещая статую женщины с головой кошки, изящной и грациозной.

— Сехмет несет слепое разрушение, — прошептала жрица, подходя к алтарю. — Но Бастет… она олицетворяет солнце, согревающее дом, и неистовую хищницу, защищающую свою территорию. Легенды говорят, царица, что Бастет — это Око Ра. Именно она своими острыми когтями отрубила голову гигантскому змею Апопу, когда тот пытался поглотить солнце. Она грациозна, она ласкова, она позволяет гладить себя… пока не решит выпустить когти и разорвать врагу горло. Она играет со своей добычей перед тем, как нанести смертельный укус.

Жрица повернулась и протянула Александре корзинку, выложенную шелком. Внутри копошился крошечный, изящный котенок пустынного окраса с огромными, невероятно цепкими зелеными глазами. Зверек посмотрел на царицу, открыл пасть и беззвучно мяукнул, обнажив крошечные, но острые как иглы клыки.

Александра медленно протянула руку, покрытую шрамами от тренировочных мечей Кинаны и недавних битв. Котенок обнюхал ее пальцы, пахнущие металлом и кожей, а затем потерся об них головой, издав громкое, вибрирующее мурлыканье.

Царица взяла теплый, пушистый комочек на руки. Она перевела взгляд с котенка на древнюю статую богини, чей каменный лик сочетал в себе женскую привлекательность и первобытную, звериную опасность.

Губы Александры дрогнули в холодной, понимающей улыбке.

— Да, — задумчиво произнесла она, почесывая котенка за ухом. — Ты права, жрица. Это мне подходит.

Глава 23. Go West - Дан приказ ему на запад

Золотая двойная корона Египта была тяжелой, но Александра не позволяла себе расслабляться ни на мгновение. Она знала: владение этой богатейшей землей — это вызов, брошенный прямо в лицо величайшей империи мира.

Ежедневно царица и ее полководцы инспектировали укрепления Пелузия и восточных крепостей, готовясь отражать неминуемый карательный удар персов. Из Македонии и Греции морем бесперебойно прибывали транспорты с подкреплениями. К непобедимой фаланге теперь присоединялись аборигены: смуглые египетские копейщики, свирепые нубийские лучники из-за порогов Нила и легкая ливийская конница. Военная машина разрасталась, но ожидание битвы выматывало.

И вдруг с востока, сквозь раскаленные пески Синая, пришла весть, перевернувшая всю стратегическую доску.

В Империи Ахеменидов вспыхнула гражданская война.

Группа влиятельных заговорщиков во главе с могущественным евнухом Багоем попыталась убить старого царя Арсеса и посадить на трон своего ставленника — прославленного полководца Кодоманна. Но яд не подействовал, а кинжалы затупились о верность гвардии. Арсес выжил, удержал столицу и теперь в ярости собирал лояльные сатрапии. Кодоманн же, объявив себя истинным царем, поднял армии севера